Что такое «оземпиковое лицо» и как тренд на быстрое похудение создал новую нишу на бьюти-рынке

Легкий путь к идеальной фигуре с помощью модных фармпрепаратов казался билетом в вечную молодость, но обернулся глобальным бьюти-кризисом. Вместе с сантиметрами с лиц растворился глубокий жир, обнажив суровую изнанку быстрого похудения. Вслед за этим вирусный тренд на «оземпиковое лицо» подарил эстетической медицине новый золотой век: пока соцсети усердно разглядывают осунувшихся звезд, бьюти-индустрия спешно делит миллиарды на реставрации лиц. Разбираемся, как погоня за модельными параметрами обернулась замкнутым кругом уколов и почему индустрия теперь продает не худобу, а право на естественный объем.

Текст: Кира Хозова

Фото: Getty Images, архивы пресс-служб

26 октября, 2026 г.
Что такое «оземпиковое лицо» и как тренд на быстрое похудение создал новую нишу на бьюти-рынке

Куда исчезает объем

Термин Ozempic face («оземпиковое лицо») звучит так, будто ГПП-инъекции целенаправленно меняют структуру кожи. Врачи поправляют: ключевой фактор здесь — сама скорость потери веса, хотя возможное самостоятельное влияние препаратов на ткани продолжают изучать. При сбросе килограммов лицо может заметно потерять жировой объём, причем процесс идет неравномерно. 

Небольшое исследование 2025 года (с участием 20 пациентов), оценивавшее изменения средней трети лица у людей на агонистах рецепторов глюкагоноподобного пептида-1, показало, что уменьшение объемов наиболее выражено в поверхностных жировых отделах, а не в глубоких структурах.

 

Как отмечает диетолог Наталья Санчес, феномен «оземпикового лица» в действительности шире одного конкретного препарата — это классическое «лицо при резком похудении». Такой же эффект наблюдается при любом стремительном сбросе веса (например, после бариатрических операций), если рацион не сбалансирован. Из-за жесткого ограничения калорий и дефицита белка вместе с жировой тканью стремительно уходят и мышечные структуры, что и создает эффект резких провалов и запавших щек.

Шэрон Осборн и Шарлиз Терон

Ситуацию усугубляет и возрастной фактор. По данным опроса KFF осенью 2025 года, самая высокая доля принимающих препараты, активирующие рецепторы глюкагоноподобного пептида-1, зафиксирована среди взрослых от 50 до 64 лет — в этой группе показатель достиг 22%. В этот период естественные гормональные изменения бьют по выработке коллагена, а резкое снижение аппетита сопряжено с рисками развития дефицита питательных веществ, о чем предупреждают профильные врачебные ассоциации. Когда жировая подушка тает за считанные месяцы, кожа просто не успевает адаптироваться, из-за чего овал лица визуально «стекает» вниз, прорисовывая носогубные складки.

 

 С появлением отечественных аналогов на семаглутиде вроде «Семавика», «Квинсенты» или «Велгии» интерес к этой теме активно вырос и в России: вопросы восстановления плотности кожи и защиты объема лица после сброса веса все чаще становятся предметом обсуждения на приемах у косметологов. Выяснилось, что избавиться от килограммов на талии — это лишь полдела, а вот возвращение лицу прежнего тонуса требует куда больших бюджетов и времени.

Звездные жертвы тренда

Красные дорожки и светская хроника превратились в главный наглядный учебник по изучению последствий быстрой худобы. Каждое появление селебрити сегодня разбирается под микроскопом, причем общественное внимание кардинально сменилось: вместо восторгов по поводу стройности экстремально низкий вес вызывает у публики искреннюю тревогу.

 

Главной героиней светских дискуссий стала Деми Мур, чьи провалившиеся щеки и подчеркнутые ключицы спровоцировали новую волну споров о цене вечной молодости. В похожих обсуждениях фигурирует и Шарлиз Терон, чьи резко очерченные скулы привлекают внимание прессы, а на молодых звездах вроде Дженны Ортеги любые изменения считываются фанатами как потенциальный след уколов: поклонники отмечают, что юношеская припухлость щек сменилась более истощенным овалом. 

 

В этот же список подозреваемых светская хроника записывает Марго Робби и Алексу Деми, чей новый рельеф лица наперебой обсуждают хирурги в соцсетях. К слову, из всей этой компании официальные признания делали единицы — вроде Шэрон Осборн, прямо говорившей про изможденность после препаратов, или Скотта Дисика. Преображения же остальных актрис таблоиды и фанаты автоматически списывают на инъекции для похудения, превратив любой ушедший жировой объем в синоним использования «оземпика».

Дженна Ортега и Деми Мур

Новый золотой стандарт

Там, где зрители видят светскую драму, корпорации фиксируют финансовый бум. По данным аналитиков Medical Insight, воспроизведенным в отчетах производителей, около 53% эстетических клиник в США ожидали притока клиентов из-за препаратов для похудения, а 43% рассчитывали на рост спроса на процедуры коррекции лица. Консалтинговая компания Boston Consulting Group прогнозирует, что выручка от коррекции эстетических изменений после лекарственного похудения может вырасти с $700 млн до $2 млрд на пятилетнем горизонте, а сам фармрынок средств от ожирения, по оценкам Pfizer, может достичь 150 миллиардов долларов к 2030 году. Бьюти-корпорации выстроили безупречную бизнес-модель: сначала они зарабатывают на стремлении сбросить вес, а затем — на попытках вернуть лицу утраченный объем.

 

Швейцарская Galderma, бразильская Natura и гигант L’Oréal открыто исследуют потребности пользователей препаратов, созданных на основе агонистов рецепторов глюкагоноподобного пептида-1. Главный инновационный директор L’Oréal Дельфин Вигье-Ховасс подчеркивает, что эта аудитория становится для них все более значимой. Компании адаптируют уходовые линейки вроде Natura Chronos для работы с упругостью кожи, а Galderma летом 2025 года опубликовала результаты собственного девятимесячного исследования. Производитель продвигает стимулятор коллагена Sculptra и филлеры Restylane как решение для восстановления объема у людей после применения средств для похудения.

Ловушка филлеров

Попытка вернуть лицу объем создает парадокс современной эстетической медицины. Чтобы восполнить образовавшиеся впадины на месте сгоревшего жира, косметологи массово предлагают уколы филлеров и стимуляторов. В итоге получается абсурдный замкнутый круг: люди годами пытались уйти от отечных, переколотых гиалуроновой кислотой лиц, увлеклись препаратами для худобы, получили осунувшийся вид и теперь вынуждены снова возвращаться к филлерам, чтобы «заново нарисовать» утраченные скулы и виски.

 

Эстетический директор бренда LYMA, черепно-лицевой хирург Грэм Гласс отмечает, что даже самые технологичные кремы способны воздействовать на эпидермис и дерму, но они не в силах переместить жировые пакеты или перестроить связочный аппарат лица. Именно поэтому массовая мания похудения случайно запустила противоположный, куда более дорогой тренд. Насмотревшись на истощенные лица селебрити, бьюти-сообщество заново переоценило значение так называемого baby fat («детская припухлость щек») — естественных мягких объемов, которые раньше хирургически вырезали вместе с комками Биша. Главным символом статуса и абсолютной роскошью становится untouchable beauty («нетронутая красота») — лица, к которым ни разу не прикасался шприц косметолога или скальпель хирурга, а молодость определяется не западающим животом, а естественной плотностью и наполненностью тканей.

Велнес

Авторы материала:

Кира Хозова

Подпишитесь
на рассылку:

Может понравиться
читать еще