Но всего этого в документальном фильме нет. Это не история про то, как мошенничала Элизабет Холмс, это то ли история про без вины виноватую, то ли про мошенничество высшей марки, то ли про все вместе в купе с дереализацией и миллиардами американских долларов.
Итак, Элизабет вместе со своим партнером Билли Эвансом, наследником Evans Hotel Group, за 34 дня до тюрьмы пригласила режиссера Нэйтана Филдера — документалиста, чьи шоу (Nathan for You, The Rehearsal) построены на разоблачении самообмана. Почему согласился Филдер — загадка, которую он сам не разгадал. Холмс не искала журналиста-обвинителя — она искала зеркального соучастника. В интервью WIRED Нэйтан признается: «Мы оба осужденные преступники с долгой историей мошенничества».
Филдер живет в гостевом домике на территории арендованного особняка в Дель-Мар тридцать четыре дня подряд. Камера фиксирует не «последний день свободы» — она фиксирует декорации. Холмс настаивает, что не сделала ничего криминального. Режиссер в кадре пытается понять, делала она или нет, и пребывает в состоянии легкого ужаса от того, что не может увидеть и пощупать грань обмана и самообмана в случае с самой Элизабет. Граница между документом и постановкой тает на глазах, и тогда во второй части Филдер совершает самый дерзкий ход: не получив доступа к ключевым сценам, он зовет Аманду Сайфред, которая уже играла Холмс в сериале «Выбывшая» — и снимает реконструкции того, что ему запретили снимать. Получается тройная экспозиция: реальная женщина, ее актерская копия и режиссер, который сам прописывает пьесу про то, как снимал реальную женщину. В реконструкции Эванса играет Кристофер Эбботт — и здесь уже Нэйтан не отражает, а умножает.