Искусство тусовки в светской жизни Петербурга: мнение писательницы Ирины Огановой

Петербургская светская жизнь меняется незаметно — без резких поворотов, но с ощутимым сдвигом в интонации. Появились новые локации и форматы, в частности «фермерское» направление: при участии хозяйств устраиваются совершенно удивительные мероприятия. Прямо в полях накрывают столы, кругом цветы, плоды, овощи, потрясающая кухня, современное искусство, много приглашенного народу — новая публика, мне в основном незнакомая, но очень интересная. Подобное устраивалось на Императорской ферме в Пушкине и в Фермерском дворце в Петергофе. Помимо природной составляющей, в таких локациях есть особый колорит, историческая подоплека, что не может не радовать.

В Петербурге распространен подход не устраивать «междусобой», а максимально разнообразить аудиторию, чтобы избегать ситуаций, когда везде одни и те же люди. В Москве светская жизнь строится вокруг определенного ядра, группы людей — и потому собрания на знаковых вечеринках, в общем-то, одни и те же. Для петербуржцев важна возможность попасть в новую среду, за счет чего расширяется кругозор, круг общения, насмотренность. Даже родившись здесь, я часто ловлю себя на мысли, что многого не знаю о городских событиях и местных жителях.

Помимо креативных форматов, на сцену вышли и новые районы. В сегодняшней светской жизни активно участвует Петроградка, в частности оживился Каменноостровский проспект. Васильевский остров, который раньше был недооценен, получил новый импульс благодаря популярным ресторанам, таким как «Огниво». Расширяется диапазон локаций, дворцы и особняки (например, дом Мясникова) вовсю принимают гостей.

Сравнивать, как мы гуляли десять лет назад и сейчас, сложно. В первую очередь за это время изменилась публика. Если раньше это была гулянка ради гулянки, то сейчас запросы стали более осознанными: люди выбирают, куда идти и зачем. То есть просто «пойти на тусовку» уже лень — важны и публика, и смысл, и локация, и концепт. Конечно, есть те, кто ходит везде и всуе, но сливки общества в Санкт-Петербурге все-таки очень избирательны.

Светская жизнь меняется плавно из года в год, поэтому кажется, что все происходит естественно и выглядит абсолютно закономерным. Сейчас она в основном камерная: небольшие мероприятия, ограниченный круг гостей. Прежде царила тенденция охватить как можно больше людей, сейчас, наоборот, все минимизируется. При этом проекты московских компаний — бутики, рестораны — по-прежнему собирают большие аудитории, следуя маркетинговому принципу: приглашают тех, кто формирует мнение. А в остальном все стало гораздо скромнее. Раньше Babochka устраивала грандиозные приемы, а сейчас времена другие — все научились считать деньги, особенно в Петербурге.

Изменился и тусовочный дресс-код. Декаду назад мерилом крутости была манера себя подать — одевались вычурно, во «все лучшее сразу». Сейчас в Петербурге выглядеть дорого не считается крутым. Люди состоятельные, давно утвердившиеся, выглядят достаточно скромно. Да, стильно, здорово, но не крикливо. Раньше выход в свет во многом был демонстрацией себя, а теперь человека презентуют его репутация, дела, слова, достижения. 

В Петербурге ты не станешь востребованным и желанным только потому, что у тебя есть ресурсы или твое благополучие создано кем-то без твоих усилий. Безусловно, старт у всех разный, но важно, что ты дальше смог сделать сам. Петербуржцы в чем-то снобы и замечают все: как человек разговаривает, ест, смеется. Есть у нас такое, не скрою. Особенно у тех, кто «родился на брегах Невы».

Московская светская жизнь — 90% одних и тех же людей. Я со многими дружу, это прекрасная публика, но круг довольно устойчивый. В Петербурге же огромная лояльность: если ты из себя что-то представляешь, проявляешься, тебя заметят и помогут выйти в публичное поле.

У нас на мероприятиях много балетных, театральных людей — Смекалов часто бывает, Мария Абашова регулярно появляется в свете. Балет, опера — важная часть среды. Эта культура сложилась из традиций Михайловского театра, и мы обожаем этих людей.

Москва всегда гуляет широко, весело и с продолжением. Во всяком случае, когда москвичи устраивают мероприятия в Петербурге, все это заканчивается танцами, плясками, необыкновенным весельем. В Питере потише. Пришли на мероприятие, походили, пообщались. Если это ужин — поужинали и разошлись по норкам.

Я очень люблю Москву и москвичей. По большому счету мы ничем не отличаемся друг от друга. Просто мы другие внутренне — менее восторженны, более закрыты. Питерцу можно рассказать анекдот, он выслушает, улыбнется, придет домой и будет смеяться.
 

Крутость — понятие скорее московское, с петербуржцами оно не вяжется. У нас, как я уже упоминала, ценится репутация: что ты сделал, кого из себя представляешь или насколько ты интересный человек, чтобы с тобой тусоваться.

Крутость выражается не в том, во что ты одет, какие на тебе бренды или сколько на тебе драгметаллов. Конечно, в Санкт-Петербурге есть достойные дизайнеры и стилисты, которые отличаются от общей массы и раздают свой стиль, — их много, они необычно одеты, что всегда приветствуется. Но в целом у нас пошла тенденция лаконичных образов. Я, например, могу прийти на мероприятие в очень расслабленном стиле — в джинсах или кожаных брюках, в черном пиджаке, рубашке — и это ни у кого не вызовет недоумения. Потому что когда я прихожу на мероприятие, я сразу начинаю общаться с людьми, «включаю» глаза, они у меня начинают гореть — и это лучшее украшение для светского человека. 

Честно говоря, я не знаю, на каком ивенте реально увидеть весь город. Случаются крупные мероприятия, которые устраивают популярные медиа, где собирается своя публика, своя аудитория — в том числе много людей, которых я могу не знать. Естественно, начинаешь знакомиться и понимаешь, что мир человеческого общения уходит далеко за светское общество.

«Весь город» — это, конечно, фигура речи. Публика любого мероприятия — в Москве или Питере — это же капля в море. Светская жизнь многогранна — для кого-то она здесь, для кого-то там. Что характерно, московские тусовки пополняются за счет артистов, шоу-бизнеса. У нас на вечеринках, в принципе, шоу-бизнеса почти нет. Возможно, он весь в Москве — так или иначе, но у нас кинозвезд или поп-исполнителей встретишь нечасто.

Я не знаю, существует ли искусство тусовки, но всегда очень приятно, когда устраивается действительно знаковое, креативное мероприятие — когда за ним стоит нечто большее, чем просто потолкаться, выпить, нашуметься. Современным светским людям хочется интригующей, интересной составляющей — в музыкальной программе, в концепции, оформлении. То есть это должно быть событие, а не гулянка. Потому что в наше непростое время всем хочется настоящего праздника.

Сама я хожу только туда, где мне интересно. Еще одна причина — я давно не выходила в свет и хочу встретить знакомых. Соскучилась. При этом все крупные события, устраиваемые московскими брендами, я посещаю, потому что приезжает моя ближайшая подруга Виктория Шелягова, и это повод с ней встретиться. Плюс обняться с московскими друзьями, которых я трепетно люблю.

Моя светская жизнь довольно-таки кратковременная. Я могу прийти на мероприятие, пообщаться, выпить бокал. Если ужин, я, конечно, посижу, но, в принципе, ухожу одной из первых. Я, по сути, интроверт, хотя многие сомневаются. Если для меня есть смысл прийти, я буду, но, когда смысл потихоньку улетучивается, я улетучиваюсь вместе с ним.

Если представить героинь моих книг в светской среде современного Санкт-Петербурга, все они вели бы себя по-разному. Одна бы вовсю веселилась и под утро оказалась бы в каком-нибудь ортодокс-баре, где, может быть, скинув туфли, самозабвенно танцевала бы на столе. Другая, наверное, просто молча бы всех оглядывала и мысленно задавалась вопросом: «Боже мой, что я здесь делаю?» Третья искала бы приключений в надежде, что на этой вечеринке обязательно случится необыкновенная встреча. А еще одна просто любила бы тусоваться, потому что у нее такой темперамент, огненный характер: она обожает веселье, коктейли, танцы до утра, людей — и радостно бежит навстречу всем брататься-обниматься.

И наверняка нашлась бы еще одна, которую везде приглашают, а она никуда не ходит, потому что ей все это не сильно интересно, потому что есть другие, более важные вещи, которые приносят ей радость.

Возвращаясь к манере одеваться, в светских кругах Петербурге редко встретишь тотал-луки — типа Chanel с головы до ног. Все сочетают знаменитые бренды с масс­маркетом, с российскими дизайнерами. Образ, который ты создал из всего, что под рукой, гораздо важнее, чем если бы потратил несметные деньги и создал суперлук, который на следующее мероприятие уже неловко надеть. Поэтому мы миксуем и предпочитаем разноплановый и функциональный гардероб, чтобы постоянно создавать новые образы.

При этом мы, питерцы, реально перестали париться. Многие говорят, гуляя по нашим улицам, что Москва одета гораздо лучше, а питерцы какие-то оборванцы. Не спорю, есть такое. Самое интересное, что я, выходя гулять, часто тоже выгляжу как оборванец: с капюшоном на голове, в спортивном костюме, очки, кроссовки стоптанные — и вперед. Потому что нам удобен такой стиль, и все тут.

Еще питерцев часто обвиняют в том, что мы любим серый и черный. Ну да, действительно любим, но у нас также много андеграунда, людей, которые наряжаются в невероятные одежды. И это тоже акцент города, я бы сказала, некая его чертовщинка.

На мероприятия приходят люди в очень ярких нарядах, в наворотах, которые на фоне прочей публики смотрятся странно. Их никто не осуждает, все с интересом будут на них смотреть, но они будут выглядеть несколько инородно. В Москве отношение другое, и публика совершенно свободна в стилистических проявлениях. Девушки много оголяются. А у нас (возможно, потому что мы на севере) мало встретишь дам в «вау-платьях» — прозрачных, с дырками, с разрезами, с прибабахами. Разве что на юбилее своей подруги или чьей-то свадьбе. Что это? Коллективная скромность или нежелание выделяться? Я не знаю. Наверное, и то и другое. А вообще родной Петербург очень влияет на наше сознание, манеру одеваться и себя вести.

Меня, кстати, всегда восторгают москвичи тем, как они умеют веселиться. Как они танцуют — на любой вечеринке, куда ни глянь, танцуют все. А вы обратите внимание: даже в таких местах, где танцевать можно и нужно, — какой процент питерцев на танцполе? Практически никакой.

Мы, петербуржцы, особенно рожденные здесь, все-таки немножко другие, чем жители других городов. Хуже, лучше — не берусь судить, просто другие. Мы живем в ритме своего города. Повторюсь, он очень влияет на нас — архитектурой, атмосферой, задумчивостью, неторопливостью. Небом, которое может быть лазурным и в тот же день стать тяжелым, серым. Своими каналами, мостами, Казанским, Исаакием — свидетелями и спутниками нашей жизни.

Впрочем, невозможно судить однозначно — все мы люди, все абсолютно разные, а я лишь сторонний наблюдатель. Естественно, заинтересованный и в то же время пристрастный. Я вижу то, что вижу, и это всего лишь мои наблюдения.