Эпоха реконструкции: как мода и красота отменили бодипозитив

Ким Кардашьян понадобилось три недели, чтобы сбросить семь килограммов ради платья Мэрилин Монро. Тогда это выглядело разовым экспериментом для Met Gala, но вскоре стремительно худеть начали и другие знаменитости — в том числе те, которые и прежде были худыми.

Больше всего сейчас достается Ариане Гранде. Певица всегда была миниатюрной Дюймовочкой с высоким хвостом и кукольными платьями, однако во время промотура «Злой» поклонники заметили, что она стала выглядеть еще меньше. Каждое новое появление Арианы вызывает новую волну вопросов, хотя сама она просит не судить о состоянии человека по фигуре. В 2023 году Гранде рассказывала, что в период, когда публика считала ее «здоровее», она принимала антидепрессанты, плохо питалась и переживала тяжелое время.

На последнем «Оскаре» похожее внимание досталось Эмме Стоун, а после нескольких выходов на красную дорожку фотографии Дженны Ортеги начали сравнивать с кадрами первого сезона «Уэнсдей». Удобным объяснением любой резкой потери веса стал «Оземпик», но он отвечает скорее на вопрос «как», чем «зачем». Чтобы разобраться со вторым, мало смотреть на цифры на весах: худоба теперь обещает не только меньший размер, но и свободу от аппетита.

В девяностые образ Кейт Мосс держался на беспорядке: клубах до утра, смазанной подводке и сигарете вместо завтрака. Теперь к предельно худому телу ведет более организованный маршрут — через пилатес, интервальное голодание, контроль сахара и разговоры о долголетии. Идеалом становится не человек, который забыл поесть между вечеринкой и съемкой, а тот, чей организм больше не требует еды.

У навязчивых мыслей о еде даже появилось название — food noise, или «пищевой шум». Так называют постоянные размышления о том, что, когда и в каком количестве съесть. Люди, принимающие препараты, имитирующие действие гормона GLP-1, рассказывают, что вместе с аппетитом затихает и пищевой шум. В исследовании JAMA Network Open одна из участниц описала перемену предельно точно: «Еда больше не говорит мне, что делать». Ценностью становится уже не только меньшая цифра на весах, но и освобождение от самого желания есть.

Исчезновение аппетита легко принять за еще один результат успешной работы над собой. Чем реже организм напоминает о еде, тем лучше «настроенным» он считается. Правда, вместе с килограммами объем уходит не только с талии, но и со щек, груди и бедер. Здесь и начинается «производство тела» — время, когда натуральность стала пережитком, а идеальные изгибы достигаются не в спортзале, а с помощью инъекций, корсетов и новых протоколов эстетической медицины.

Эпоха бодипозитива оказалась погребена под горой шприц-ручек с семаглутидом и тугих корсетов. На последних показах Dior и Schiaparelli мы видим не просто одежду, а архитектурные надстройки над телом. Дизайнеры возвращают кринолины, турнюры и экстремальные «песочные часы» в крое, создавая карикатурно женственный силуэт, который подчеркивает новую медикаментозную стройность. Креативный директор Schiaparelli Дэниел Роузберри отмечает, что сегодня каждый второй его знакомый стал на 20 процентов меньше, чем полгода назад.

Валери Стил из Музея при Технологическом институте моды напоминает, что человеческое тело никогда не было полностью «естественным» — оно всегда подвергалось модификации через корсеты, диеты или татуировки. Однако современная ситуация уникальна тем, что модификация стала выглядеть легкой и почти мгновенной.

Сегодня мы живем в опосредованной реальности, где все можно отфильтровать или подправить в приложении. Реальное тело вынуждено догонять свой цифровой аватар. Это привело к росту спроса на одежду с эффектом скульптурирования: по данным Lyst, интерес к вещам с жестким каркасом и накладками на бедра вырос кратно. Даже бренд Ким Кардашьян Skims начал предлагать белье со встроенным объемом, имитирующим формы, которые невозможно сохранить при радикальной диете.

Тренд на медикаментозное похудение породил новую категорию люксового туризма. Такие гиганты индустрии, как австрийский Lanserhof и испанский SHA Wellness Clinic, включили поддержку пациентов на препаратах GLP-1 в свои программы. Это уже не просто спа-отдых, а высокотехнологичное сопровождение трансформации.

На «оземпик-курортах» гостям предлагают программы Weight Loss Injection Management, где врачи следят за тем, чтобы стремительная потеря веса не превратила человека в изможденную тень. В пакет входят капельницы с аминокислотами для сохранения мышечной массы, криотерапия для стимуляции метаболизма и работа с психологами, помогающими преодолеть диссонанс между стремительно меняющимся физическим обликом и внутренним самоощущением. Швейцарская Clinique La Prairie пошла дальше, внедряя протоколы работы со стволовыми клетками для восстановления тонуса кожи, утраченного после резкого похудения.

Стремительная потеря подкожного жира принесла косметологам колоссальные прибыли и породила термин «оземпиковое лицо». Чтобы кожа не «стекала» вниз вслед за уходящими килограммами, клиники внедряют агрессивные протоколы. В 2026 году золотым стандартом стало сочетание глубокого RF-лифтинга с инъекциями стимуляторов коллагена, таких как Sculptra, создающих новый каркас лица еще до завершения курса препаратов.

Косметологи работают не только с морщинами, но и с восполнением утраченных объемов в области висков и скул, используя филлеры на основе гидроксиапатита кальция. В некоторых случаях дело доходит до липофилинга — пересадки собственного жира из зон, где он еще сохранился, обратно в лицо, чтобы вернуть ему здоровый и свежий вид.

Психоаналитики и эксперты индустрии все чаще говорят о «моменте Голодных игр», когда элита стремится максимально дистанцироваться от нормы, превращая свои тела в экстремальные модные объекты. Однако за внешней безупречностью скрывается риск глубокого эмоционального кризиса. Постоянное «надевание» нового тела создает пропасть между психологическим «я» и биологической реальностью.

Пока в комментариях спорят, нормально ли так выглядеть, фотографии похудевших звезд расходятся по пабликам, роликам и бесконечным сравнениям «до» и «после». Одни беспокоятся об их здоровье, другие пытаются угадать, кто принимает «Оземпик», но в ленте снова и снова появляется один и тот же образ. В итоге соцсети вроде бы критикуют экстремальную худобу, а заодно делают ее популярной.

На этом фоне некоторые звезды, например Кейт Уинслет, уже выступают против погони за искусственным совершенством. Тем не менее, пока препараты для похудения становятся доступнее, а косметологические протоколы — совершеннее, индустрия будет продолжать поставлять инструменты для конструирования идеальной, пусть и искусственной версии человеческого тела.