«Гамлет» рождается из родительской травмы Шекспира, сценарий режиссера из «Сентиментальной ценности» посвящается дочери-актрисе, рефлексии главного героя «Снов поездов» десятилетиями растут на останках семейной трагедии. Герой Леонардо Ди Каприо в «Битве за битвой» побеждает паранойю ради ребенка, а ученый из «Франкенштейна» бежит на край света от собственного дитя-чудовища. Оскаровская пятерка претендентов на «Лучший фильм» обращается к семейному вопросу — иногда центральному, но чаще — неочевидному и спрятанному за основной драматической линией.

В гонке за престижную премию, часто присуждаемую байопикам и классическим драмам, акцент на семейных конфликтах выглядит выигрышно. Зрителю легко сострадать и примерять привычные сценарии на себя, а значит, любить героев и признавать режиссера.

В 2026 году премия переосмысливает героев-индивидуалистов. При этом нельзя сказать, что амплуа гения исчезает. Меняется сам нарратив. Режиссер Хлоя Чжао в своем фильме «Гамнет: История, вдохновившая „Гамлета“» в центр ставит не Уильяма Шекспира, а его жену Агнес и смещает акцент с фигуры драматурга на его семью. Сюжет разгорается благодаря череде трагедий, в том числе распаду пары. Как бы жестоко это ни звучало, особенно интересно следить за всеми этими событиями, если знаешь биографические вводные Шекспира. Все по классике: горе — потеря сына — перерождается в надрывного «Гамлета», который, к счастью, сумел спасти себя и залатать семейные раны.

Смотрим «Сентиментальную ценность» любимца фестивалей Йоакима Триера: ожидаемо сложные отношения стареющего режиссера с семьей, а в большей степени с дочерью-актрисой, внезапно оживают. Хотя зритель в какой-то момент отчаивается увидеть хеппи-энд.

Одна из причин — недосказанность: Триер не готовит нас, а сразу кидает в эпицентр семейной драмы, подкармливая деталями завязки уже после. Хорошо, когда накопленная годами боль выплескивается в талантливый сценарий, но иногда она прорастает страхом и отрешением без гениальных бонусов.

Режиссер Йоаким Триер дотошно работает с глубиной проблемы, символически концентрируя действие в семейном гнезде — доме нескольких поколений, который, впрочем, очень по-скандинавски оказывается лишь вещью. Искусство снова склеивает семью. Но мы же помним, что спасение кроется в решении героя, а не в стечении обстоятельств?

Все пять претендентов на премию снова и снова возвращаются к вопросу: где проходит граница между добром и злом? С такими моральными задачками недалеко и до школьного «что хотел сказать автор». И «Сны поездов» — не исключение.

Главного героя, Роберта Грейниера, преследует тяжелый выбор. Лесоруб, привыкший жить в суровом и изменчивом мире, теряет главное — свою семью. Ирония в том, что все начиналось благополучно. Ради близких он много работал, но именно это постепенно отдаляло его. Он слишком поздно замечает, как теряет тех, ради кого старался.

В финале Роберт приходит к принятию и смирению. Через этот опыт герой учится ценить хрупкое семейное счастье — а мы получаем напоминание, как легко это потерять.

Снова о дуализме заставляет призадуматься «Битва за битвой» Пола Томаса Андерсона, где режиссер карикатурно рисует двойственность героя-отца. Но четкого деления на добрых и злых он не дает: зрители, помните, проступки прошлого не освобождают от ответственности в настоящем — и наоборот.

Интересно, что семейная тема снова становится лакмусовой бумажкой в характеристике персонажей. Боб Фергюсон — гиперопекающий отец и бывший член экстремистской группировки. Полковник Локджо — безжалостный солдат с неочевидными и неожиданными для ранимых зрителей представлениями о ценности человеческой жизни (спойлер: цели дороже родного дитя).

Доведенный до абсурда вопрос биологического отцовства быстро выявляет в наших кино-мужчинах и протагониста, и антагониста. На фоне Локджо персонаж Леонардо Ди Каприо становится для нас олицетворением — пусть и душащей — отцовской заботы.

Подытожим: драма драмой, но надуманное превосходство над обществом точно не ведет к хеппи-энду.

«Франкенштейн» Гильермо дель Торо тому подтверждение. Для тех, кто не смотрел: история про монстра оборачивается трагедией, в которой отец отрекается от сына. И снова в центре событий тот самый травмированный гений, который платит за карьерный успех семьей.

Дальше все по классике — я тебя породил, я тебя и убью: ученый ненавидит собственное творение и решается его уничтожить. Так кто же был настоящим чудовищем? Осмелимся намекнуть на того, кто свое эго любит больше своего жуткого, но все же ребенка.

Можем ли мы заявлять, что гордыня губит семью? Оставим этот вопрос вам. Но знаем точно: даже у самых могущественных персонажей нет власти над своей судьбой. В ней есть смерти близких и нелепые случайности, которые отлично отрезвляют.

Заботливые режиссеры-учителя поселяют в наши души надежду на искупление и дают своим героям вторую попытку: шанс обрести покой для Роберта Грейниера, шанс простить у Виктора Франкенштейна, шанс пережить боль через искусство для Шекспира и Густава Борга из «Сентиментальной ценности», шанс выиграть в битве за самое ценное в жизни для Боба Фергюсона. Вопрос добра и зла не определяет судьбу, но расставляет акценты. Персонаж вправе сомневаться и ошибаться. Главная его характеристика и режиссерская интрига — как раз в этих метаниях.

На «Оскаре-2026» выбирать вынуждены все, но мы привязываемся к тем, кто останавливается на семье. Что может быть важнее, верно?