Прошлогодний боди-хоррор «Одно целое» режиссера Майкла Шэнкса превратил романтическую близость в телесный кошмар: история пары, которая начинает буквально срастаться друг с другом, оказалась одновременно смешной, неловкой и страшной. «Обсессия» идет по похожей территории, но делает это жестче и прямолинейнее. Здесь тоже есть фантазия о близости — только исполняется она настолько проникновенно, что картина быстро перестает быть похожей на романтическую комедию и становится тем, чем ее задумал режиссер, — ужастиком на тему одержимости.
Кадр из фильма «Обсессия»
Режиссер Карри Баркер пришел в кино не из фестивальной среды и не из студийной системы, а из ютьюба. Соавтор популярного канала that’s a bad idea с миллионной аудиторией до сих пор снимает скетчи и короткие фильмы. Именно там был опубликован его короткий метр The Chair и вирусный малобюджетный хоррор Milk & Serial — первый полнометражный фильм Баркера, который неожиданно начали обсуждать как один из самых изобретательных независимых жанровых релизов последних лет. «Обсессия» — новый уровень в карьере 26-летнего синефила: хоррор все еще выглядит как творение ютьюбера (бытовой реализм плюс эмбиентный подход), но с продакшеном большого жанрового кино.
Главный герой Беар работает в музыкальном магазине и давно влюблен в коллегу Никки. Оба существуют в знакомом многим режиме эмоциональной неопределенности — проводят вместе свободное время, знают привычки друг друга, заканчивают друг за другом фразы — но лишь один из них живет в истории любви. Когда Никки теряет дорогой ей кулон, Беар идет искать замену и случайно оказывается в эзотерической лавке. Там он замечает странный сувенир — волшебную палочку в коробке с надписью One wish willow («Прутик одного желания»). Инструкция по использованию очень проста: одна палочка, одно желание, одна попытка, никаких исправлений.
Кадр из фильма «Обсессия»
Желание Беара тоже оказывается максимально понятным: чтобы Никки любила его сильнее всего на свете. Сказано — сделано. Никки начинает искать его взгляд, все время хочет быть рядом, постепенно выпадая из собственной жизни. Сюжет обретает пугающие формы и до зрителя доходит, что Баркер снял не фильм про взаимность, про ее жуткую имитацию.
Самое неприятное в «Обсессии» — наблюдать, как по желанию одного человека исчезает личность другого. Никки не превращается в монстра и не становится одержимой в привычном хоррор-смысле. Она как будто начинает изображать крайне неравнодушного человека, не понимая, как ведут себя влюбленные люди. Сначала это просто чрезмерное желание понравиться, потом ложь, потом тревожные жесты, которые вовсе невозможно объяснить. Короткая сцена с Polaroid объясняет фильм лучше многих рецензий. На одном снимке Никки показывает на Беара и подписывает: «Это он». На следующем, где они уже вместе, показывает на себя — «Это уже не я».
Кадр из фильма «Обсессия»
Имя главного героя некоторые критики и зрители трактуют как отдельную символику. В англоязычном интернете уже несколько лет популярен вопрос: «С кем бы вы предпочли остаться одна в лесу — с мужчиной или с медведем?» Многие женщины отвечают: с медведем. Имя Bear в этом контексте звучит многозначительно. Для тех, кто знаком со сказкой Евгения Шварца «Обыкновенное чудо», экранизированной Марком Захаровым, это имя может подсказать другую аллегорию. Там Медведь должен был стать человеком только после того, как его полюбят. У Баркера все устроено зеркально. Его Беар — человек, который тоже ищет в любви способ превращения, только вместо освобождения получает власть. И если в сказке любовь возвращала героя самому себе, то с Никки происходит обратное: имплантированная любовь не только не приживается, но и постепенно уничтожает ее личность.
Кадр из фильма «Обсессия»
Отдельно зрители обсуждают линию с котом — одну из самых жутких и одновременно самых печальных в фильме. На поверхности это выглядит как очередной шокирующий элемент телесного хоррора. Но одна из популярных трактовок предлагает смотреть на кота иначе — как на отражение самой Никки. В какой-то момент героиня произносит странную фразу: «Кажется, я только что потеряла своего кота». Формально она звучит почти бессмысленно. Но если читать фильм как историю о потере собственной личности, реплика начинает восприниматься иначе. Как будто Никки говорит не о животном, а о той версии себя, которая существовала до чужого желания. Когда она устраивает импровизированный мемориал коту, сцена выглядит уже не как странный жест заботы, а как поминки по самой себе.
Кадр из фильма «Обсессия»
Искушенные критики после просмотра картины вспоминали «Роковое влечение» Эдриана Лайна. Фильм конца 1980-х отражал тревоги своей эпохи, а «Обсессия» работает с современными страхами: одиночеством, эмоциональной изоляцией и ощущением, что чужую любовь можно заслужить, выпросить или заполучить, если очень постараться.
Как бы то ни было, фильм точно попал в нерв эпохи. На второй неделе проката хоррор заработал в США $23,9 млн, что на 39% больше результатов дебютного уикенда. Для современного кинопроката это почти уникальный случай. Обычно самые высокие сборы приходятся на стартовые выходные, после чего интерес зрителей постепенно снижается. У «Обсессии» всё наоборот: фильм продолжет набирать аудиторию.
Кадр из фильма «Обсессия»
Однако обсуждают «Обсессию» в основном не из-за рекордов. Фильм не столько пугает (хотя Баркеру не откажешь в таланте к хоррор-импровизации), сколько оставляет после себя гнетущее ощущение эмоционального опустошения. «Обсессия» пугает не демонами или проклятиями, а мыслью о том, как отчаянное желание быть любимым может превратиться в страсть к манипулятивному обладанию другим человеком.