Alexander McQueen за 1,5 миллиона, Yves Saint Laurent за 750 тысяч: почему моду продают по цене шедевров совриска

Индустрия ресейла вышла на уровень Sotheby’s — культовый винтаж продается за сенсационные семизначные суммы прямо в мобильных приложениях. Редкие вещи притягивают коллекционеров, скупающих одежду и аксессуары по цене великих полотен. Главные игроки нового арт-рынка — супермодели, распродающие свои архивные гардеробы.

Текст: Алина Вольская

Фото: Архив пресс-службы

18 сентября, 2026 г.
Alexander McQueen за 1,5 миллиона, Yves Saint Laurent за 750 тысяч: почему моду продают по цене шедевров совриска

Сразу после нью-йоркской Недели моды весна-лето 2027 произошло еще одно фэшн-событие, затмившее показы Khaite, Magda Butrym и организацию PETA с их акцией на шоу COS. Fair Warning — эксклюзивный аукционный дом, работающий через приложение — устроил первые модные торги под своей эгидой, доверив их кураторство Питеру Бранту-младшему, сыну издательского магната Питера Бранта и супермодели Стефани Сеймур. Список из 23 лотов получил название The Impossible Couture Collection — мечта любого серьезного коллекционера или, как шутят критики, «ресейл на максималках». 

Вечернее платье без рукавов, весна-лето 1997, Haute Couture, Azzedine Alaïa и работа без названия, John Galliano

Ожерелье-воротник из ансамбля Arabella Stuart Au Jardin, Dior by John Galliano Haute Couture, осень-зима 1998/99 и платье из коллекции Misia Diva, John Galliano, весна-лето 1995 — в нем выходила Мадонна

Вечером 17 сентября торги по предварительной регистрации и членскому взносу состоялись прямо в приложении Fair Warning. Самый завидный и дорогостоящий лот — кастомная версия открывающего образа из последнего показа Александра Маккуина Plato’s Atlantis (2010). Причем прямиком из личного архива Наоми Кэмпбелл, вместе с туфлями-броненосцами Armadillo. Лот ушел с виртуального молотка за впечатляющую сумму в 1 586 000 долларов. Другой по стоимости и исторической значимости лот — знаменитое платье Ива Сен-Лорана Mondrian 1965 года, которое было продано за 750 тысяч. Оба лота в 1,5 раза превзошли ожидания организаторов аукциона.

Золотое ожерелье-воротник с насекомыми, Elsa Schiaparelli, осень-зима 1938/39 и вечернее платье с прорезным декором, John Galliano, весна-лето 1996 — в нем выходила Наоми Кэмпбелл

Платье с вышивкой Lesage, Givenchy by Alexander McQueen Haute Couture, осень-зима 1999/2000 и ожерелье Marie Antoinette, Line Vautrin, 1950–1960-е

На торгах было и несколько коллекционных вещей Джона Гальяно времен Dior. Их присутствие разожгло особенно жаркую борьбу ставок после того, как скандальный дизайнер сам отказался от посвященной ему выставки в Метрополитен-музее и сопутствующего бала Met Gala 2027. Собственно, именно его творения сумели преодолеть психологическую отметку в сто тысяч долларов — колье из драгоценных скарабеев чешской супермодели Ханы Сукуповой (237,5 тысячи), платье из архива Мадонны Misia Diva (137,5 тысячи), эффектный наряд матадора топ-модели Меган Дуглас (100 тысяч).

Платье Mondrian, Yves Saint Laurent Haute Couture, осень-зима 1965/66 и образ Matador, John Galliano, осень-зима 1995/96 — его демонстрировала Меган Дуглас

Жилет из папье-маше, Maison Martin Margiela, весна-лето 1990, Line 0 и ожерелье и серьги, Paco Rabanne, 1960-е

Сам аукцион был построен вокруг идеи, что мода до сих пор недооценена по сравнению с изобразительным искусством. Тем временем работы Александра Маккуина, Ива Сен-Лорана, Джона Гальяно, Эльзы Скиапарелли уже получили статус коллекционных культурных объектов. Этот сдвиг важен, потому что он меняет саму суть того, за что платит покупатель. Редкое платье теперь ценно не только своей красотой или носибельностью — значение приобретает и его история.

 

Рынок изобразительного искусства всегда заботился о происхождении объекта. Один только возраст не превращает моду в арт-объект — точно так же, как старый стул не становится автоматически значимым образцом дизайна. Важно, показывали ли вещь на подиуме? Носил ли ее кто-то из знаменитостей? Существует ли она в единственном экземпляре? Отмечает ли она поворотный момент в карьере дизайнера? Появлялась ли она на музейной выставке или в знаковой фотографии? Эти вопросы формируют провенанс, своего рода биографию предмета гардероба. 

Платье Armour, Paco Rabanne, 1966–1969 и индивидуальная версия образа № 1 из коллекции Plato’s Atlantis, Alexander McQueen, весна-лето 2010

Ожерелье со скарабеями, Dior by John Galliano Haute Couture, весна-лето 2004 — его демонстрировала Хана Сукупова и платье из принтованного шифона с перьями, Alexander McQueen, весна-лето 2008 — в нем выходила Наташа Поли

Одежда будто несет физическое свидетельство конкретного момента. Картина изображает свою эпоху — а вещь буквально была надета внутри нее. Если раньше эта близость к телу добавляла вещам брезгливости, то сейчас — несет приятную эмоциональную нагрузку.

 

Другой момент — процесс создания. Как только предмет выпадает из цикла сезонных трендов, его материалы, техники и идеи становится проще оценить. Ручная вышивка, экспериментальный крой, необычная фактура ткани начинают восприниматься сами по себе. А вещь превращается в кропотливый арт-объект. Коллекционеры все чаще подходят к сильнейшим образцам моды так же, как подошли бы к мебели или предметам декоративного искусства.

Полный ансамбль Bees, Alexander McQueen by Sarah Burton, весна-лето 2013 и ожерелье-чокер, Dior by John Galliano, около 1996 года

Платье с пайетками, Azzedine Alaïa, весна-лето 1996 и жилет-жакет из металлических пластин, Paco Rabanne, 1960-е

Мода долгое время занимала неловкое положение между коммерцией и культурой. И до сих пор в массовом сознании его занимает. Именно потому, что одежда по определению воспринимается как нечто временное. Но важные винтажные вещи теперь доказывают обратное — и получают соответствующие ценники.

Авторы материала:

Алина Вольская

Подпишитесь
на рассылку:

Может понравиться
читать еще