Самый обсуждаемый фильм февраля, «Грозовой перевал», взбудоражил публику задолго до появления в прокате. Режиссер Эмиральд Феннел, снявшая «Девушку, подающую надежды» и «Солтберн», как раз была на слуху, когда объявила о съемках нового проекта — адаптации готического романа Эмили Бронте. От Феннел после дерзкого дебюта и противоречивого продолжения ожидать можно было чего угодно. Мировая классика в ее руках могла стать скандальной и острой, а могла свалиться за грань вульгарности. Что же получилось — остается предметом споров и сейчас, когда картина гремит в прокате. 

Собственно, одноименный роман вышел в 1847-м и тоже наделал шуму. Современники критиковали его за неоднозначное изображение жестокости и социопатии, вызов викторианской морали, религиозным нормам и общественным ценностям. Эмили Бронте выписала многослойную историю нескольких поколений двух семей, собрала сложных персонажей, из которых никого нельзя назвать протагонистом — на этом строится весь цепляющий трагизм. Скандальный для своей эпохи, сейчас «Грозовой перевал» остается книжным бестселлером (выход фильма многократно усилил его популярность) и не устаревает. По роману сделали под три десятка постановок, в том числе в кино: историю экранизировали, например, Луис Бунюэль и Жак Риветт. 

Каждого из режиссеров можно поругать за неточность по отношению к первоисточнику, но Феннел сильно досталось еще на этапе кастинга. Когда стало известно, что главные роли сыграют Марго Робби и Джейкоб Элорди, общественность возмутилась: якобы это полностью идет вразрез с описанием персонажей в книге, где герой Элорди Хитклифф имеет смешанное этническое происхождение, вследствие чего во многом и становится изгоем — светлокожий актер начисто убирает эту завязку. Трейлер вызвал еще больше пересудов: теперь от картины стали ждать откровенной эротики (чего, разумеется, у Бронте не было и в помине), а постановщиков заранее обвинили в пошлости в угоду массам.

В свою защиту Эмиральд Феннел не раз говорила в интервью, что ее «Грозовой перевал» — не экранизация, и даже не совсем адаптация, а личное впечатление: то, каким она запомнила роман после первого прочтения. Так что ей захотелось передать на экране именно собственные ощущения. Поэтому в оригинале название фильма взято в кавычки, как отсылка к книжному заголовку: мы открываем книгу вместе с режиссером. Это похоже на портрет, который пишут много лет спустя по увиденной мельком фотографии, даже не с натуры — но значит ли это, что картина получится плохой, даже если сходство с натурой теряется?

Если вы не читали «Грозовой перевал» и не смотрели других фильмов по мотивам, вам очень и очень повезло — ожидания не испортят визуального впечатления. А смотреть там есть на что, и это не только блестящий дуэт Робби и Элорди. Мы сильно удивимся, если через год оператор Линус Сандгрен не получит свой второй «Оскар» — ракурсы, виды и визуальные рифмы на протяжении всего хронометража создают удивительный узор.

Эмиральд Феннел намеренно вычищает и обстругивает сюжет романа, оставляя только любовную линию Кэти и Хитклиффа. Более того, она выкручивает накал страстей до грани между китчем и почти шекспировским пафосом — недаром в одной из сцен с жаром пересказывается сюжет «Ромео и Джульетты». Некоторые критики обвиняют режиссера в том, что получается «пустышка» в угоду массовой аудитории, эдакая влажная фантазия — но ведь и влажную фантазию надо уметь подать.

Влаги тут и правда много. Буквально. Герои то и дело мокнут под ливнями. Струи стекают по волосам. Улитки ползут по стеклу, оставляя слизистый след. Раздавленный яичный желток сочится между пальцами. Да, это сделано специально — фрейдистские метафоры на каждом шагу. И не только фрейдистские: кадры вообще щедры на аллегории. Камин, украшенный сотней керамических ладоней, неуловимо напоминает «Врата ада» Родена, чучело барашка в стеклянной витрине — что-то про библейскую жертвенность, громоздящиеся горы бутылок, которые оставил пьяница и транжира мистер Эрншо, отдают верещагинским апофеозом.

Возможно, все эти фантасмагорические включения слишком буквальны, но напомним: мы все еще говорим об авторской трактовке, воспоминании и передаче настроения. И в «Грозовом перевале» Феннел на это брошены все средства. Едва ли вас смутит анахронизм в тканях, когда вы увидите платья Кэти. Едва ли вас покоробит прямолинейность фаллических вышивок подопечной мистера Линтона Изабеллы — они только добавляют объема странноватой девиантной девушке как персонажу. Комната Кэти в доме нового мужа и вовсе висцерально отвратительный визуальный шедевр: стены тут не просто «самого прекрасного на свете» цвета ее кожи, на них прорисованы сосуды и родинки. В итоге героиня Марго Робби добровольно запирается в этих четырех стенах, в своеобразной телесной тюрьме. Как говорила в своих трудах писательница Оливия Лэнг, нет более мощной тюрьмы, чем наше собственное тело, сломленное обстоятельствами. 

Феннел выписывает историю нарочито, крупными мазками. От оригинала остаются только контуры, но то, чем они заполняются стараниями режиссера, оператора, художников и актеров (не будем сбрасывать со счетов тот самый дуэт Робби и Элорди — им действительно удается разрушительной силы страсть, которая оборачивается порохом и ядом), стоит увидеть. Советское кино никогда не называли экранизациями, в титрах указывали — «по мотивам…», вот и нынешний «Грозовой перевал» не претендует на большее. Это не дистиллят книги, но густой, пересыщенный ликер. Много не выпьешь, но как бокал на холодный февральский вечер — в самый раз.