Онлайн-формат просмотра контента окончательно закрепился в привычках зрителей. Видео самых разных форматов стали неотъемлемой частью повседневности: они всегда под рукой, доступны на любом экране. Каждый человек что-то смотрит, вне зависимости от того, где находится, — сериал, шоу, интервью или короткие видео. С некоторых пор это наша общая привычка и в то же время новый язык самовыражения.
Я все чаще ловлю себя на мысли, что мы воспринимаем контент как естественный фон, который всегда доступен. Мы открываем сериал по дороге на работу, включаем шоу во время завтрака, ставим на паузу фильм, чтобы обсудить сцену с друзьями в чате, и возвращаемся к просмотру вечером — на планшете или домашней «плазме», уютно устроившись на диване.
Каждый человек потребляет разноформатный видеоматериал в индивидуальных пропорциях. Контент объединяет нас в сообщества по интересам, превращаясь в часть повседневного досуга и личной идентичности. Можно охарактеризовать это так: «Скажи мне, что ты смотришь, и я скажу, кто ты». В том, как мы сегодня смотрим, анализируем и обсуждаем контент, происходят заметные изменения, которые влекут за собой трансформацию других аспектов индустрии.
Онлайн-формат подарил зрителям новый тип социальности. Мы не просто потребляем видео, мы делаем его частью общения: обсуждаем эпизоды, строим теории, спорим о концовках сериалов. Вокруг контента рождаются целые сообщества — фанатские чаты, телеграм-каналы, тематические паблики. Иногда мемы и дискуссии вокруг шоу живут дольше самого проекта и становятся частью культурного кода.
Вместе с тем меняется сам подход к потреблению. Теперь мы не смотрим в строго обозначенное время то, что транслирует определенный телеканал, а управляем процессом, подгоняя показ под свое личное расписание: можем поставить на паузу, перемотать, переключиться на другое устройство. Например, удобно начать смотреть сериал на смартфоне, сидя в вагоне метро, а продолжить вечером на ноутбуке или на большом экране телевизора. Контент легко вплетается в ритм дня и становится постоянным спутником повседневности.
Объясню на примере наших сервисов. Зритель в пару нажатий может вернуться к любимой сцене фильма или сериала в онлайн-кинотеатре PREMIER после закрытия приложения или остановить трансляцию на RUTUBE, чтобы обсудить ее в комментариях. Эти функции, которые мы воспринимаем как само собой разумеющееся, на самом деле радикально меняют восприятие пользователей — видео перестает быть неконтролируемым потоком и превращается в интерактивное пространство.
Однако при всем этом сохраняется преемственность с прошлой эпохой — большой экран по-прежнему важен. Только теперь это не столько эфирное телевидение с сеткой вещания, сколько Smart TV, и зритель сам решает, что смотреть и когда. Большой экран остался привычным фоном для домашних дел, а голосовые помощники сделали удобнее поиск и управление контентом: достаточно попросить включить, к примеру, «Подслушано в Рыбинске», чтобы за секунду погрузиться в интересную историю. Как показывает статистика, в 2024 году более 60% пользователей смотрели PREMIER именно на большом экране, в 2025 году эта тенденция сохраняется. То же касается и RUTUBE: зритель предпочитает смотреть программы видеосервиса в приложении на Smart TV.
Сегодня нереально говорить о развитии кино- и видеоиндустрии, не упоминая технологии. Именно они стали ее сердцем: потребление контента невозможно без работы аналитики больших данных и рекомендательных алгоритмов, которые определяют, что и как мы смотрим.
В случае PREMIER мы используем собственную рекомендательную систему, которая работает на основе машинного обучения. Нейросеть анализирует не просто факт клика, а именно качественные просмотры: если пользователь посмотрел хотя бы 11% фильма или весь сезон сериала, алгоритм считает это сигналом интереса. Далее в дело вступают метаданные и система тегов: весь каталог сервиса разделен на 55 тематических полок — от «полицейских хроник» до «сериалов-головоломок». У каждого зрителя формируется персональный набор любимых тегов, которые определяют будущие рекомендации.
Еще одним трендом становится бесшовное потребление. Мы реализуем это на «зонтичном бренде» RUTUBE, который объединяет короткий и длинный контент в единую экосистему. На одной платформе можно посмотреть полнометражный фильм, затем переключиться на интервью с исполнителем главной роли и завершить вечер короткими роликами с мнением критиков. Это меняет ритм медиапотребления: зритель все реже уходит с платформы, а переключается между форматами внутри нее, подстраивая контент под собственное настроение и расписание.
Если выходит сериал, история не заканчивается вместе с сезоном. Мы можем дополнить его интервью с актерами, интегрировать в шоу на RUTUBE, пригласить блогеров сделать обзоры, снять подборку коротких роликов и мемных шортов. Один сюжет рождает целый каскад форматов, которые обращаются к разным аудиториям и продолжают удерживать внимание зрителя.
Такой комплексный оптимизирующий подход не только увеличивает жизненный цикл проекта, но и обеспечивает обмен аудиторией между платформами. Зритель, заглянувший на сервис за сериалом, остается ради ток-шоу или ролика, а пользователь короткого контента в итоге открывает для себя полнометражный фильм. В экосистеме форматы не вытесняют друг друга, а работают в связке, усиливая общий эффект.
Тема технологий неизбежно приводит нас к искусственному интеллекту. ИИ постепенно переходит из ранга новаторских открытий в рабочий инструмент киноиндустрии. В последние годы мы видим целый ряд примеров его применения — от написания сценариев до постпродакшена.
Кинематографисты пробуют поручать нейросетям генерацию сюжетных идей. Создатель «Черного зеркала» Чарли Брукер тестировал ChatGPT для написания эпизода — результат оказался скучным и слабым, но подобные эксперименты продолжаются: команда энтузиастов даже выпустила короткий фильм The Safe Zone, полностью написанный и срежиссированный ИИ.
Мы тоже умеренно применяем ИИ для генерации фрагментов сценариев: используем инструмент, обученный на массиве наших данных. Искусственный интеллект не может полностью заменить работу сценариста, но способен помочь ему и ускорить работу. Нейросети справляются с вычиткой сценариев на предмет ошибок, предлагают варианты правок, подсказывают детали для проработки персонажей. Достаточно задать вопрос — скажем, как ведет себя человек с определенным психотипом, — и алгоритм за секунды обрабатывает массив информации, который сценаристу пришлось бы исследовать несколько дней.
ИИ активно используют и в промо: нейросети помогают создавать рекламные тексты, генерировать креативы, видеоролики и визуальные элементы. Для зрителя качественная работа искусственного интеллекта не так заметна. Он остается за кулисами — как соавтор в творческом процессе. Я убежден: ИИ не конкурент человеку в искусстве, а его сотворец. Он расширяет горизонты, ускоряет рутинные процессы и дает больше свободы для главного — творчества.
Если сегодня ИИ помогает в промо, сценариях и рутине, то завтра его задачи станут куда сложнее. Я уверен, в ближайшие годы мы увидим, как алгоритмы берут на себя часть визуальной подготовки: помогают художникам по костюмам создавать эскизы, генерируют идеи для декораций в заданном стиле, ищут подходящие локации для съемок. На монтаже ИИ уже умеет корректировать цвет и убирать технические дефекты, а в будущем станет полноценным инструментом для создания дополненной реальности прямо в кадре.
Другой вектор развития — интерактивные форматы, с которыми уже сейчас экспериментируют в медиаиндустрии. Опыт Netflix с интерактивным эпизодом «Черного зеркала» — «Брандашмыг» (Bandersnatch) — показал, что зритель готов становиться соавтором сюжета, выбирая варианты его развития. Корейские онлайн-платформы пошли дальше: выпускают дорамы, где пользователь управляет действиями героя, как в компьютерной игре, создавая собственный уникальный опыт.
Есть и более легкие формы во