Узнав тему номера, я задумалась. Я должна была писать про вещи, про нечто сугубо материальное, а тут — одиночество. Нате вам. Многие ли из нас могут испытывать печаль и острое чувство нехватки рядом любимого предмета гардероба? Есть ли у вещей душа, которая может сродниться с нашей? Можно ли оплакивать потерю аксессуара по-человечески?
Я не барахольщица, я транжира и человек в плане гардероба непостоянный. Тем не менее мне вспомнилась одна история… И кто скажет, что это не история любви? Ну, если не любви, то нежной привязанности?

В стародавние времена, когда Zara повсеместно правила свой модный бал, я зашла в магазин бренда за очередной порцией белых футболок. Рассеянно прихватив с полок еще и несколько свитеров, не глядя на размеры и цены, я подошла к кассе и обомлела: прямо там, на прилавке, валялся одинокий белый лакированный кошелек-клатч (тема одиночества для него точно была актуальна). Этот единственный экземпляр не был куплен по той причине, что у него не было ни ярлыка, ни штрихкода. К тому же, видимо, потенциальные покупательницы не влюбились в этот элегантный предмет с такой неистовой силой, чтобы тратить время на его «растаможку».

А я влюбилась и долго боролась с вялой магазинной действительностью, чтобы клатч все-таки обрел свое «юридическое лицо». По тем временам он оказался довольно дорогим (2000 рублей) — но зато какое совершенство!

Клатч перекочевал в мою сумку и с того момента стал постепенно впитывать в себя мою жизнь. Из пластикового окошечка для пропуска на меня смотрели самые близкие люди, кармашки пухли от нужных и ненужных бумажек, кредитные карты спокойно соседствовали с евровыми и рублевыми монетками; когда я болела, кидала в клатч таблетки и рецепты. При большом желании в него можно было запихнуть паспорт.

Белый клатч стал частью меня: менялись сумки и лица, лишь он преданно оставался со мной, послушно отпечатывая на своей лакированной поверхности мокрые от дождя чеки, становясь все более и более уникальным — словом, customized. «Что это у тебя за штука?» — начали интересоваться люди из модной тусовки, особенно когда на клатче появились отпечатки букв в обратную сторону и несмываемые следы какой-то особенно стойкой помады, однажды случайно размятой на дне моей сумки. Шли годы, и интерес постепенно стал сменяться удивлением. Мой спутник пошел по швам, из него предательски, вместе с какими-то пластиковыми нитками, выглянула изнанка его лакированной поверхности, которая с потрохами и однорублевыми монетками выдала его абсолютно пролетарское происхождение.

Окружающие стали возмущаться: «Сотникова, ты же главный редактор! Как ты можешь ходить с таким кошельком?» Я побрела на поиски, показывая свой распадающийся фетиш недоумевающим продавцам и требуя такой же. Ни у кого не было белого. Поэтому ни у кого/чего не было шансов.

Бывший муж купил мне пудровый кошелек MiuMiu, который я сразу возненавидела. Это был неравный брак. Брак по расчету. Вынужденный альянс. Я никогда бы не могла быть счастлива в подобных отношениях. Я люблю, когда по любви, простите за тавтологию.

Однажды мы сидели за ужином с владельцами очень известной итальянской марки обуви и аксессуаров. Я рассказала историю про клатч. «В чем же дело? — улыбнулись владельцы. — Мы сделаем тебе такой же!» Через несколько дней мой седой друг отправился в Италию, чтобы служить моделью совершенства. Больше я его никогда не видела. Еще через месяц я получила два классных кошелька-клатча, белого и черного цвета. Я была очень благодарна этим милым итальянцам за заботу и мастерство, но ни разу так и не использовала ни один из подарков. Это было совсем не то. А моего старого друга, скорее всего, выбросили на производстве за ненадобностью, так что я не могла даже проститься с ним по-настоящему — наверняка он до сих пор лежал бы у меня где-нибудь на видном месте как напоминание о совместно прожитых годах.

К слову, к бывшим мужчинам я не испытываю подобной нежности. Еще не хватало, чтобы они маячили перед глазами, напоминая о совместно прожитых годах.

У меня, кстати, до сих пор нет кошелька. Я все просто бросаю в карманы сумок.

А вообще, я впервые и очень зря изменила своему важному модному правилу: если тебе нравится белая вещь, бери сразу две. Ах да… Ведь тот был единственный.