Financial Times пишет: «Мало где можно почувствовать себя настолько сюрреалистично, как на кутюрных показах в Париже, когда вокруг рушится мир». Редакция продолжает: мало где можно поймать такую же дереализацию, как при прыжке в российские модные телеграм-каналы в период FW. «Ах, Блази — гений и точка», «Андерсон разочаровал — Dior уже не тот!», «Все же это не кутюр, а обычный прет-а-порте…». Новый глянец перебрался в «самолетик», но мысли бывших шеф-редакторов (а ныне — локомотивов модного пиара) все еще там, в номерах Hôtel de Sers, куда хочется нырнуть после изнурительного марафона Louis Vuitton–Chanel–Saint Laurent–Dior–Céline.

Понимаем и не осуждаем: обсуждать кутюрные шампиньоны и мухоморы гораздо приятнее актуальной российской повестки. Да, эскапизм, но зато пудровый, с перламутровым отливом, авторства племянницы Армани. Но, дорогая редакция, нам что — стоит сдаться и изолировать самих себя? И так четыре года прославляли отечественные, рьяно прорастающие сквозь санкционную землю, марки. Свое отработали, хочется простой человеческой красоты и роскоши — с пайетками, макси и перьями. Но не только модным российским редакторам, истосковавшимся по долларовым пиар-рассылкам, хочется этой красоты. Которая сейчас — вопреки и несмотря на.

Lipstick effect — гипотеза, появившаяся во времена Великой депрессии в США. В черные тридцатые продажи помады, в отличие от всего остального рынка, подскочили, несмотря на страшный кризис. Косметический гигант Estée Lauder пошел дальше и предложил «индекс красной помады» — своеобразный индикатор состояния экономики. Редакция сразу вспоминает «Рай» Кончаловского, где пленницы концлагеря использовали помаду как валюту. Что нужно сделать и кому, чтобы получить свой красный тюбик, мы пересказывать не будем. Ясно одно — красоты во время тьмы хочется не меньше, а больше, чаще и интенсивнее.

Вот европейские дизайнеры и российские редакторы себя в красоте и не ограничивают. Одни выращивают зеленую траву у дома и грибные леса, другие выпускают пачки подборок — микро- и макротрендов, которые вам точно нужно знать, носить и уметь стилизовать. Ах да, желательно из московских аналогов. Которые сейчас шьют медленно, осмотрительно и мало, потому что в общем модном котловане закрытий оказаться не хочется. Место в третьем ряду Dior само себя не заработает, правильно, дорогие российские дизайнеры? Но вы не для себя, вы для людей — нужно же смотреть, чем живет большая мода, и перенимать опыт Запада.

Один российский журналист любит составлять книжный список, который обязательно должен прочитать любой уважающий себя инопланетянин. Если бы он нашел минутку между марафонами чтения и зашел на WWD, то знатно бы обрадовался за человечество. «Люди, у вас же рай: модели-бабочки левитируют над розовым подиумом, женщины расцветают с ног до головы, перья от счастья прорезаются и переливаются!». Дорогой инопланетянин, ты не понимаешь: просто мир жесток, и мода дает нам передышку — помечтать. Как и объяснил Матье Блази на своем дебютном кутюрном показе в январе. Но то, что эта передышка утопическая в рамках антиутопии, мы оставим за скобками, верно?