Самый узнаваемый визуальный элемент сериала — креативный макияж, в котором используются блестки, яркие тени и стрелки необычной формы. Знаменитый гримерный фургон, шутливо прозванный «Сефорией» (Sephora + «Эйфория»), стал кузницей идей для бьютиголиков, визажист Дониэлла Дэви получила премию «Эмми» за свою работу на съемках, ну а глиттер под глаза не нанес разве что ленивый: в стороне не осталась даже Пэт Макграт, воссоздавшая блестящие слезы на лицах моделей показа Schiaparelli весна-лето 2022.

Макияж в стиле «Эйфории» полюбился многим за счет эффектности и легкости исполнения: стремясь подчеркнуть, что герои-подростки красят себя сами, Дэви избегала четких линий и идеальной растушевки. Наивно-небрежный шарм полюбился аудитории — выверенный контур глаз уступил место расплывчатым и цветастым пятнам, как на показе Christian Siriano весна-лето 2020.

«Эйфория» напомнила о важности самовыражения без натужной надуманности — девушки на экране не боялись носить стразы в повседневной жизни и рисовать облака на веках. Максимально собранной всегда выглядела разве что Мэдди — это было обусловлено ее историей и характером. Помимо роковых стрелок, инфлюенсеры учили повторять и прическу героини.

В интернете давно появился мем Euphoria high school — он посвящен нереалистичности образов в кадре. Действительно, подростки в сериале одеваются совершенно не так, как обычные школьники. Это создает ощущение гипертрофированности, пластмассовости происходящего. Одежда у Левинсона — прежде всего способ передать настроение персонажей, она «бестелесна». В предпоследней серии второго сезона Кэсси выглядит безупречно, но мы считываем дискомфорт: обтягивающий костюм, как у Мэдди, слишком тяжелый макияж глаз, прямые волосы. Героиня стремится перекроить себя, чтобы угодить Нэйту. В этом перемалывании собственной идентичности боль считывается даже без драматичных монологов: затравленный взгляд, неловкость момента, кардинальная смена стиля. Не менее красноречива и Ру с ее оверсайз-футболками, джинсами и поношенными конверсами. Она находится в том душевном состоянии, когда думать о внешнем виде просто не приходится.

Помимо этого, такая оторванность от реальности парадоксально служит плотному контакту зрителя с героями: когда Кэт облачается в платье Mimi Wade, мы без проблем узнаем бренд, выросший из андеграунда в фаворита it-girls, а на Лекси распознаем вещи Miu Miu, которые точно видели в ленте или на обложках журналов. Узнаваемые образы сращивают героев с нами, давая ощущение, что они живут здесь и сейчас: листают те же новости, наблюдают за теми же инфлюенсерами. Сложно и многоходово? Возможно, но наслоение потаенных смыслов в деталях — отличительная черта главного сериала поколения.

Продолжая разговор о моде, нельзя не упомянуть эстетику y2k, которая сегодня кажется избитой. Ее популяризация отчасти началась с «Эйфории» — моно-луки, короткие юбки и топики, джинсы на низкой посадке. Многие айтемы перекочевали из сценических образов на полки модниц: фиолетовый костюм и черное платье Мэдди, портупея Кэт, кеды и худи Ру.

Сегодня в почете естественность — все большее количество девушек отказывается от стойкого покрытия. Сложно поверить, что еще пару лет назад нейл-арт был полноценным видом искусства: мастер Натали Минерва привнесла в моду хромированный маникюр, 3D-декор и — куда без них! — яркие стразы. Ногти героинь служили еще одним способом отражать их личность — дерзкие дизайны у Мэдди, деликатные у Кэсси, креативные у Джулс.

Припоминаете, как в преддверии Нового года показывали референс с ладонью Сидни Суини своему мастеру? Во втором сезоне актриса предстала перед зрителем с ногтями, усыпанными мелкими стразами. Это вовсе не случайный ход. Влюбившись в парня лучшей подруги, героиня Суини пытается во всем соответствовать первой, поэтому примеряет длинные острые ногти в стиле Мэдди с одной лишь разницей — в размере мерцающих акцентов.

Хотя Зендея была известна аудитории еще со времен диснеевской танцевальной «Лихорадки», серьезной звездой актриса стала именно после выхода «Эйфории». Получив несколько наград, в числе которых «Эмми» и «Золотой глобус», девушка блеснула в «Дюне» и «Претендентах», а совсем скоро мы увидим ее в «Одиссее» Кристофера Нолана.

Повезло не только ей — Сидни Суини успела получить роль в «Белом лотосе», одном из самых просматриваемых проектов HBO. Помимо этого, звезду «Эйфории» можно заметить в разножанровых полнометражных фильмах: триллере «Долина Эхо» с Джулианной Мур, спортивной драме «Кристи», хорроре «Омен. Непорочная», романтической комедии «Кто угодно, кроме тебя».

Джейкоб Элорди, исполнивший роль Нэйта, тоже не отстает: после сериального дебюта он подарил нам экранного Элвиса Пресли («Присцилла: Элвис и я») и богатого наследника Феликса Кэттона («Солтберн»), а после сделал решительный шаг в сторону мрачного психологизма, исполнив чудовище Франкенштейна в картине Гильермо дель Торо и Хитклиффа в адаптации «Грозового перевала» с Марго Робби.

Трендсеттером и любимицей дизайнеров после «Эйфории» стала Хантер Шеффер — ей довелось ходить моделью на показе Prada, сняться в кампейне аромата Mugler, посетить Met Gala и, разумеется, продолжить актерскую карьеру под началом Тильмана Зингера (фильм ужасов «Кукушка», 2024), Фрэнсиса Лоуренса («Голодные игры: Баллада о змеях и певчих птицах», 2023) и Йоргоса Лантимоса («Виды доброты», 2024).

А вот Алекса Дэми предпочла оставаться в тени: ее личная жизнь, происхождение и даже возраст до сих пор порождают конспирологические теории среди фанатов. Актриса мелькнула в драме «Волны» и сюрреалистической комедии «Фантазмы», однако по-настоящему громких ролей на ее счету пока нет.

Композитором сериала выступил английский певец и продюсер Labrinth — за свою работу он получил четыре номинации «Эмми», одна из которых принесла ему победу.

Сегодня ежемесячное количество слушателей артиста достигло почти 20 млн на Spotify, а синглы I’m Tired и All for Us попали в чарты Billboard 200. Экспериментальный синтез электронщины, соула, ритм-н-блюза и госпела сработал не как фоновое пространство, а сформировал внутренний голос персонажей и впоследствии вышел далеко за рамки сериала, позволяя зумерам создавать собственные ролики и липсинги с нужным настроением.

Да и это, по-видимому, еще не все: в третьем сезоне нас ждут плоды творческого союза Labrinth и Ханса Циммера, автора музыки для «Интерстеллара», «Короля Льва», «Гладиатора», «Начала» и «Дюны».

Сэм Левинсон — своего рода панк в мире кино. Следуя зову нонконформизма, он показывает неудобную правду об эпохе клиповости и поколении, сформировавшемся в разгар интернет-революции. В центре его внимания оказываются зумеры, сталкивающиеся с поиском идентичности, буллингом, зависимостью от соцсетей и другими аддикциями. В отличие от своего отца, Барри Левинсона, наследник династии не стремится к гармоничной, структурной картинке на экране. Напротив, он изобличает колюще-режущую правду, завернув ее в пеструю, нередко вульгарную обертку. Его красота — симптом безумия, уязвимости, лихорадочной безысходности.

Неудивительно, что все это делает молодого режиссера спорной фигурой в глазах коллег и зрителей. В свое время именно оголтелое нарушение правил, непростые темы и эпатаж привлекли внимание к «Эйфории». Затем последовал «Идол» с Лили-Роуз Депп, которому так и не суждено было получить продолжения — Левинсона обвинили в излишней сексуализации женщин и токсичной атмосфере на съемках. Вдобавок режиссер успел поругаться сразу с несколькими звездами «Эйфории»: Зендея возмущалась по поводу затянувшегося перерыва в съемках (не став снимать третий сезон, Левинсон переключился на новый проект), а Барби Феррейра и вовсе покинула каст, якобы из-за конфликтов с шоураннером. В стороне не осталась и Сидни Суини, отмечавшая, что в изначальном сюжете у ее героини было много сцен топлес — впоследствии актриса попросила убрать часть из них.

За громкой шумихой на деле скрывается очень личная история. Автор провел юношество в рехабах и признавался, что главная героиня Ру стала продолжением его самого: «Я взял собственный опыт и переписал его, наложив на историю девушки. Я не считаю убедительной идею о том, что нужно строго придерживаться только своей точки зрения, потому что кино интересно именно столкновением разных взглядов. Смешение своего опыта и чужой идентичности — вот что делает кино и телевидение по-настоящему увлекательными».

Сериал «Эйфория» больше всего повлиял на gen Z, став полноценной репрезентацией их проблем. Неуверенность в себе, неопределенность будущего, трудности во взаимоотношениях со старшими, постоянный страх не соответствовать подсмотренной идеальной картинке — все это и многое другое великолепно вписывается в поколенческий дискурс. У молодежи Сэм Левинсон подсмотрел и талантливо осветил даже такие злободневные темы, как интернет-знакомства и онлайн-заработок.

Здесь у медали появляется вторая сторона: отразив то, что волнует аудиторию, «Эйфория» в то же самое время и сформировала ее. Зрители, выросшие на сериале, без труда узнают определенные визуальные коды вплоть до характерных цветов — вспоминаем фиолетовый неон. Обрастая мемами, уникальной эстетикой и контекстом, шоу смогло стать связующим звеном всех молодых и зеленых. Ну а тем, кто крутил пальцем у виска при упоминании зумеров, послужило неплохим шансом возвести мост между поколениями. Или еще сильнее укрепиться в своих мыслях — кому как.

Первая серия третьего сезона «Эйфории» выйдет 12 апреля. Из трейлера понятно, что действие развернется спустя пять лет: Нэйт и Кэсси готовятся к бракосочетанию, Мэдди работает в Голливуде, а Ру, похоже, сталкивается с еще более серьезными проблемами. Кажется, что вместе с героями повзрослела и сама картинка: камерное действие в неоне сменяется массовыми сценами на роскошных вечеринках. В кадре — полицейские, наркодилеры, преступники. Чем не полноценный боевик? Будем ждать новых сюрпризов от шоу, которое в свое время громогласно заявило о себе миру.