Кажется, Дебора успела окунуться в глянец во всех ролях. Сначала была моделью и ассистентом пионера американской моды 1950-х Клэр Маккарделл, а после и редактором Harper's Bazaar под началом Дианы Вриланд. 

Но главный этап ее жизни был впереди — и начался он с недовольства чужими кадрами. Так появилось желание снять лучше — а с ним и первая пленочная камера, которую Дебора не умела даже заправлять. Снимки, размытые и, казалось, бракованные, понравились коллегам и самому Ричарду Аведону. Да так, что Дебора попала на курсы мастера («Мы часто ходили по улицам и фотографировали на заданную тему») и переквалифицировалась из редактора в фотографы. 

«Я не считаю свои фотографии модными. Да, кадры были сделаны для моды, но в то же время у них был скрытый мотив, относящийся к миру в целом», — так Турбевилль, прославившаяся благодаря Vogue и Harper’s Bazaar, объясняла свое положение в индустрии, которая принимала ее авангардный стиль и неглянцевый взгляд на коммерцию Valentino, Comme des Garçons, Nike и Oscar de la Renta. Современные модные бренды со своими кампейнами-историями по сути продолжают линию великой Турбевилль — она продавала, не продавая.

«Когда я посетила Петербург в первый раз, я была ошеломлена. В этом городе повсюду следы истории и литературы. Тут словно остановилось время», — описывала свои поездки в Россию Дебора. Среди ее альбомов мы больше всего любим Studio St. Petersburg. В нем город перестает быть декоративной «студией» и становится полноценным героем визуального дневника американского фотографа с русской душой.

Сейчас вдохновляться Тарковским — уже не мейнстрим, а база. Но одной из первых и не самых очевидных была именно Турбевилль. Она не скрывала, что «напитывалась» Аленом Рене и Жаном Кокто. Откуда еще эта вязкая медитативность, воздух и тишина — и одновременно сюрреалистичность, если не от них? Стоит ли отдельно говорить о серийности и драматургии ее съемок?

Модели Деборы скучают, отстраняются, будто живут сами по себе. Чем не актрисы? И чем мы не зрители меланхоличных историй, которые нам позволяют не разглядывать, а подглядывать? «Моя модная фотография была нестандартной: девочки не выглядели обычными моделями, а окружающая обстановка полностью отличалась от того, что использовали другие фотографы», — вспоминала она.

«В моих работах встречалось странное кадрирование, могло случиться так, что одна девушка в фокусе, а три — вне его, или изображение было размыто. Но в итоге мне нравились эти ошибки, и я включала их в свои работы. И меня стали узнавать благодаря этому», — такое откровение звучит почти терапевтично для нас, современных перфекционистов с безграничным доступом к FaceApp и Photoshop.

Неидеальными были не только сами ракурсы Деборы, но и то, как она их презентовала. А точнее, перерождала один медиум в другой, превращая кадры в арт-объекты.

Всему виной — деконструкция. Изначально неканоничные снимки выглядели еще более авангардно после коллажных экспериментов со скотчем, лезвиями и профессиональной «химией». Так пленочные негативы превращались в историю, которую мы любим рассматривать в альбоме Photocollage Deborah Turbeville.