Жизнь юного Франсуа Трюффо проходила непросто: мать и отчим не уделяли мальчику внимания, он чувствовал себя ненужным, в школе был изгоем, поэтому регулярно сбегал с уроков и находил утешение в кинотеатрах. 

«Свои первые 200 фильмов я посмотрел подпольно, прогуливая школу или просачиваясь в зал без билета, — потом вспоминал он, — Я расплачивался за это удовольствие болями в животе, пустым желудком, страхом и чувством вины, которое только усиливало эмоции от просмотра». К 12 годам Трюффо стал заядлым киноманом и пробовал писать собственные рецензии в виде школьных сочинений. Учителям, кстати, они не нравились — ведь парень выражал собственное мнение, отличное от «правильного».

Не самое благополучное детство сказалось на Франсуа. Он не гнушался мелкими кражами, в том числе ради билетов в кино, а однажды украл у отчима печатную машинку — рассчитывал продать и на вырученные деньги запустить собственный киноклуб.

Авантюра провалилась, и со злости отчим сдал мальчика в полицию. 16-летний Трюффо попал в кутузку, потом — в Центр содержания несовершеннолетних, а после — в строгий религиозный интернат. Второй раз в тюрьме он оказался, поскольку дезертировал из армии. Но потом, выбравшись из череды исправительных учреждений, нашел себя в киножурналистике — у Андре Базена в знаменитом журнале Cahiers du cinéma. Перед этим, правда, успел поработать сварщиком на заводе, поскольку отчаянно нуждался в деньгах.

Трюффо был жестким критиком — настолько, что в 1958 году ему отказали в аккредитации на Каннском кинофестивале из-за язвительности рецензий. Он крайне нелестно высказывался о массовом французском кинематографе, и на этой почве дискутировал с продюсером Игнасом Моргенштерном, по совместительству тестем Трюффо. Моргенштерн сказал Трюффо очень правильную вещь: мол, раз тебе не нравится, как у нас снимают, сними фильм сам. И даже ссудил будущему режиссеру денег на работу — так родился дебютный полный метр «Четыреста ударов».

«Четыреста ударов» в итоге получился одним из ключевых фильмов французской новой волны: Трюффо отказался от устоявшихся правил съемок, а сюжет насытил деталями собственной биографии. Французское выражение «faire les 400 coups» — «сделать 400 ударов» — означает «вести себя на грани приличий, нарушать моральные нормы», и главный герой ленты Антуан Дуанель (Жан-Пьер Лео) именно такой: ненужный матери и отчиму ребенок, он хулиганит в школе, прогуливает, потом ворует печатную машинку из офиса отчима и оказывается в интернате, откуда сбегает — то есть воспроизводит детство самого Трюффо до деталей. Актер Жан-Пьер Лео потом сыграл еще в шести фильмах режиссера (четыре из них — продолжение истории Дуанеля) и стал фактически его приемным сыном.

Весной 1968 года во Франции развернулся социальный кризис — так называемый «Красный май», студенческие демонстрации переросли в массовые беспорядки и всеобщую забастовку и в итоге привели к отставке президента Шарля де Голля. Франсуа Трюффо поехал в Канны и потребовал отменить фестиваль в знак солидарности с протестующими. Конечно, он был не один — революционные идеи поддерживали и другие кинематографисты, а еще действовал не только словом, но и делом: буквально повис на занавесе, мешая официальной церемонии открытия. Завязалась потасовка, фестиваль отменили, но Трюффо с тех пор был в Каннах нежелательным лицом.

С Жан-Люком Годаром Франсуа Трюффо связывали не только слава пионеров новой волны, но и дружба. Рука об руку они шли еще со времен киножурналистики — оба начинали критиками, а затем стали снимать. Забастовку в Каннах тоже устраивали вместе, но уже пару лет спустя смертельно разругались — из-за расхождения взглядов на творчество. Годар обвинял Трюффо в лицемерии и симпатии мейнстриму. В своей автобиографии Трюффо впоследствии ответил: «Я — игрок, уважающий правила игры. Годар же всегда стремится эти правила изменить. <…> Я же свой выбор сделал и твердо решил: я хочу снимать нормальные фильмы — в этом моя жизнь». Они так и не помирились до самой смерти Трюффо в 1984-м.

Альфреда Хичкока Трюффо называл одним из своих любимых творцов. Француз долго пытался подражать старшему коллеге и снимать в той же манере триллеры и детективы — но получалось все равно не «хичкоковское», а свое, хотя и с характерными добавками вроде контрастного освещения и длинных кадров. В 1962 году Трюффо наконец встретился со своим кумиром и взял у него очень длинное (52 часа!) интервью, на основе которого родилась книга «Хичкок/Трюффо».

Конечно, работы Трюффо много кого вдохновляли, а некоторые кадры из «Четырехсот ударов» или «Жюля и Джима» цитировали десятки раз, но Квентин Тарантино пошел еще дальше и фактически пересказал фильм «Невеста была в черном» на свой лад — получился «Убить Билла». В некоторых сценах Ума Турман до деталей повторяет позы и движения Жанны Моро. Удивительно, но Тарантино утверждал, что не смотрел этот фильм, а самого Трюффо открыто критиковал и называл ни много ни мало «неуклюжим дилетантом».

По другую сторону камеры Трюффо появлялся редко и всего один раз — у Стивена Спилберга, который пригласил француза в фантастическую драму «Близкие контакты третьей степени» 1977 года. Фильм стал одним из ключевых для становления научной фантастики как киножанра. Спилберг радовался актерской работе Трюффо: «Он просто берет и делает. Ему нравится быть собой. Ему не нравится играть… Я не думаю, что он когда-либо играл себя в своих фильмах, но он хороший энтузиаст своей индивидуальности. И это все, чего я хотел от него».

Да, остальные актерские опыты Трюффо были в его собственных фильмах — это «Дикий ребенок», «Американская ночь» и «Зеленая комната». В каждую из ролей он зашивал что-то от собственной биографии, но в «Американской ночи», вопреки утверждению Спилберга, сыграл себя почти дословно. Его герой, режиссер Ферран, снимает кино на студии в Ницце, а сам сюжет складывается как антология забавных случаев на съемочной площадке. За «Американскую ночь» Трюффо получил «Оскар» — не как актер, а как режиссер (а еще за лучший иностранный фильм, а потом и просто лучший фильм), такая ирония.