Школы-пансионы — история, прямо скажем, давняя. Самой старой больше тысячи лет, находится она в британском графстве Кент и называется без ложной скромности Королевской (King’s School). Когда-то, как и все пансионы, она была с религиозным уклоном — науки школярам преподавали монахи, обучая латыни, греческому, грамоте, счету и музыке. То есть всему, что понадобится мальчику из среднего класса (богачи учились на дому, у бедняков средств на образование попросту не было), чтобы стать добропорядочным христианином или посвятить жизнь церкви. Кстати, Королевская школа в Кенте работает по сей день. В числе ее знаменитых выпускников — классик британской литературы Сомерсет Моэм и модель Жакетта Уилер, звезда рекламных кампаний Gucci и Calvin Klein.

К концу Средневековья школ-пансионов в Британии стало больше, а влияние церкви на них ослабло. В XVII веке отправлять туда начали начали мальчиков из аристократических семей и даже девочек — для них появились специальные женские школы. А уже в XIX веке начался настоящий бум boarding schools, и они стали такой же неотъемлемой частью британского культурного кода, как скачки, чаепития и королевская семья. Почему? Все просто. Соединенное Королевство расширялось, захватывая новые заморские колонии. Аристократы, дипломаты и военные, которые несли там службу, отправляли в закрытые пансионы сыновей и дочерей, чтобы тех воспитали истинными британцами в духе стандартных для нации «мер и весов». Традиция сохранилась до наших дней. 

«Мой отец проходил дипломатическую службу. Мы жили в Таиланде, когда меня отправили в школу-пансион [в Великобритании], — вспоминает в интервью The Guardian врач Кэти Уилд, автор книги «Освобожденный разум: история доктора про травму, избавление и исцеление», отправленная в интернат в девятилетнем возрасте в 1969 году. — О другом будущем для меня не шло и речи. Это была привилегия, которую отец получил благодаря своей работе. Все расходы оплачивало правительство».

Культуролог, кандидат наук Ксения Романенко поясняет: «Эти школы были призваны воспроизводить империю через воспитание джентльменов — политиков, офицеров, священников. Пансион — это не просто школа с проживанием, а модель закрытого мира, в котором формируются дисциплина, уважение к иерархии, выдержка и сдержанность — то, что закреплено в культуре как особые черты британского характера». 

Все бы хорошо, но ковали истинных джентльменов не самыми гуманными методами. Жизнь в пансионах строилась на строгой дисциплине, жесткой иерархии, а порой и откровенной жестокости. Первыми об этом заговорили классики литературы XIX века — в Викторианскую эпоху пансионы становились безмолвными «героями» популярных текстов.

Николас Никльби из одноименного романа Чарльза Диккенса устраивается учителем в пансион для мальчиков Дотербойз Холл, где царят буллинг и неустроенность. Герой автобиографического романа «Школьные дни Тома Брауна» Томаса Хьюза страдает от издевательств старшеклассника по прозвищу Флэшмен. А Джейн Эйр из знаменитого романа Шарлотты Бронте мучается от недоедания и жестокости учителей в школе для девочек Ловуд. 

«Она повела меня из комнаты в комнату, из коридора в коридор по всему огромному, лишенному всякой симметрии зданию; наконец мы вышли из той части дома, где царила глубокая, гнетущая тишина, и вступили в большую длинную комнату, откуда доносился шум многих голосов, — описывает Бронте внутреннее устройство Ловуда глазами Джейн. — В обоих концах ее стояло по два больших сосновых стола, на них горело несколько свечей, а вокруг, на скамьях, сидело множество девочек и девушек всех возрастов, начиная от девяти-десяти и до двадцати лет. При тусклом свете сальных свечей мне показалось, что девочек очень много, хотя на самом деле их было не больше восьмидесяти. На всех были одинаковые коричневые шерстяные платья старомодного покроя и длинные холщовые передники. Это было время, отведенное для самостоятельных занятий, и поразивший меня гул стоял в классной оттого, что воспитанницы заучивали вслух уроки».

Как бы там ни было, всерьез омрачить репутацию пансионов литераторы не сумели. Закрытые школы успели стать важным культурным символом не только в Британии, но и по всему миру. В США вовсю работали престижные Уэст-Ноттингемская и Салемская академии. Аристократы царской России отправляли дочерей учиться манерам и кое-каким наукам в петербургский Смольный институт, а во Франции — в Maison D’Education de la Legion d’Honneur, закрытую школу для девочек из семей обладателей ордена Почетного легиона.

В XX веке о жизни пансионов появились не только мрачные, но и вполне веселые тексты. Например, в 1908 году британец Чарльз Гамильтон, известный под псевдонимом Фрэнк Ричардс, начал публиковать в журнале The Magnet рассказы из серии «Школа Грейфрайерс». Сюжеты вращались вокруг жизни мальчиков-подростков, учеников вымышленного пансиона. В отличие от Бронте и Диккенса, Ричардс был юмористом, так что его тексты полны иронии, иногда высмеивают устройство британского общества, и пансион в них уже не кажется местом, из которого немедленно хочется сбежать, — скорее, наоборот. «Вы находитесь в Грейфрайерс. Розовощекий четырнадцатилетний мальчик в элегантном, сшитом на заказ костюме пьет чай за столом в общежитии после того, как с блеском выиграл футбольный матч, забив хитрый гол в последнюю минуту. В зале уютно потрескивает камин, снаружи завывает ветер, ива растет у старого камня, король царствует на троне, а фунт равен фунту (...). Все предсказуемо, непоколебимо и не вызывает сомнений. Ничего никогда не изменится», — саркастически, но довольно точно описывал атмосферу этих рассказов Джордж Оруэлл в одном из критических эссе. Возможно, автор «1984» немного завидовал популярности несерьезных текстов коллеги, но суть он уловил верно: к этому времени закрытые школы превратились в бренд, а вокруг них возник привлекательный флер недоступности для простых смертных.

Почти через сто лет эстетику закрытого английского пансиона мастерски возьмет в оборот Джоан Роулинг, автор саги о Гарри Поттере. Действие книг происходит в школе магии Хогвартс, куда закрыт доступ маглам — детям без магических способностей. В Хогвартсе собраны все черты классической британской boarding school: здесь преподают мудрые и загадочные учителя, воспитанники занимаются командным спортом, а сама школа располагается в старинном здании с готическими сводами, разделенном на «дома» — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. В русском переводе их называют факультетами, но на самом деле это именно houses — общежития, в которые при поступлении распределяют учеников. В книге у каждого «дома» свой дух, и все они соревнуются между собой — так же обстоят дела во всех пансионах с историей.

«Хогвартс — это одновременно и критика, и ностальгическая реконструкция элитной школы, — считает Ксения Романенко. — С одной стороны, он явно выстроен по той же модели: снобизм, своя иерархия, факультеты как закрытые клубы, распределяющая шляпа как метафора судьбы. С другой — это пространство сказочного равенства, где дочь маглов Гермиона может заткнуть за пояс всех чистокровных магов». 

В наше время в пансионах все так же учатся мальчики и девочки из респектабельных (а главное, богатых) семей. Пансионы работают во всем мире — в Британии, США, России, Китае, Индии и Швейцарии. Школы в Альпах традиционно считаются самыми дорогими и при этом самыми универсальными — здесь используются образовательные методики разных стран, а к детям стараются найти индивидуальный подход. Так, в одном из самых престижных пансионов мира, швейцарском Beau Soleil (обучение здесь в пересчете на рубли стоит около 12,5 млн в год), ученики занимаются маленькими группами по пять-семь человек. А если ребенок захочет научиться чему-то, чего нет в программе (будь то 3D-анимация или рэп), руководство обещает устроить и это. Неудивительно, если за такую сумму специально для чьей-то дочери или сына в качестве тьютора выпишут Кендрика Ламара. 

Так что, неужели школы-пансионы больше не «темные» места, похожие на тюрьмы, о которых писали викторианцы? И да, и нет. В по-настоящему дорогих заведениях преподаватели стараются быть этичными, в тех, что попроще, по-прежнему могут злоупотреблять властью и потакать буллингу — или его не замечать. Последствиям жизни в закрытых пансионах и травмам, которые она способна нанести психике, посвящен недавний документальный фильм британcкого коуча Пирса Кросса Boarding To Insanity («Путевка в безумие»). В нем свои истории рассказывают несколько бывших воспитанников интернатов. Все они говорят о буллинге, дисциплине, стирающей индивидуальность, и тоске по дому, пронизывавшей все их детство. 

«Конечно, жизнь в пансионе научила меня силе и устойчивости. Но не было ни единого мига, когда я мог бы снять школьную форму и по-настоящему выразить себя, — признается один из героев ленты, 28-летний музыкант из Гластонбери Гарри Боланд. — Я чувствовал, что задыхаюсь, устраивал истерики. Один учитель схватил меня за шею и с криком швырнул о стену за то, что я заперся в спальне и не открывал, когда он стучал. Понимаю, что это звучит как история из далекого прошлого, но такое случается до сих пор». Или случалось до недавних: в Англии и Уэльсе физические наказания в частных школах официально запретили в 1998 году, в Северной Ирландии — только в 2003-м.

Даже если в пансионе нет открытой жестокости, жизнь в системе со сложным сводом правил вдали от семьи способна навредить психике. Еще в 1995 году британский психотерапевт Ник Даффел ввел понятие «синдром выпускника интерната». По мнению специалиста, бывшие ученики закрытых школ во взрослой жизни испытывают трудности с привязанностью, не умеют доверять людям, а также склонны вечно носить маску «успешного лидера», под которой скрывается уязвимый, потерянный человек.

«В психологическом смысле подобные структуры сродни сектам: со стороны закрытое сообщество со своими правилами выглядит престижным и элитарным, но внутри обычно много насилия. В руках руководителей сосредоточена большая власть, которая никак не регулируется, а любое инакомыслие пресекается, — считает психотерапевт и специалист платформы Alter Татьяна Пряхина. — Обучение в школе-пансионе уместно, если для ребенка важно развитие определенных профессиональных качеств, есть необходимость проводить как можно больше времени в соответствующей среде. Например, сын или дочь серьезно занимаются спортом или балетом. Тогда в школе-пансионе ребенок сможет реально погрузиться в важную для него сферу. Лично я бы рекомендовала такой формат только для старших подростков, примерно с 14 лет».

Тема кажется особенно серьезной, учитывая, что в пансионах училась львиная доля западных политиков и других представителей мировой элиты — Руперт Мердок, Марк Цукерберг, Ричард Брэнсон, бывший премьер Великобритании Борис Джонсон. Пирс Кросс в своей картине задается вопросом: что ждет наш мир, если им управляют настолько травмированные люди?

Вопрос остается открытым, но, по мнению Ксении Романенко, школы-пансионы еще долго будут частью мирового культурного кода. А значит, тысячи не самых бедных людей продолжат отправлять туда детей. Остается надеяться, что современные школы будут больше похожи на Хогвартс, чем на Ловуд.