Колесо сансары и белый слон: что можно узнать о буддизме на выставке «Алмазная колесница» в ГМИИ им. А.С. Пушкина

С 4 августа по 1 ноября 2026 года в Главном здании ГМИИ им. А.С. Пушкина проходит первая масштабная выставка о буддийском искусстве России. Более 700 экспонатов из собраний Пушкинского музея, Государственного музея Востока и музеев Бурятии, Тывы и Калмыкии представляют российские традиции в контексте искусства ваджраяны Тибета, Монголии, Китая и Непала. Одна из идей экспозиции — показать «многоголосие» буддийских храмов Российской империи, где рядом существовали произведения китайской, тибетской, монгольской и местных школ.

Среди ключевых экспонатов — «Атлас тибетской медицины», святыня Бурятии и единственная в мире столь полная копия тибетского оригинала. Его свитки рассказывают об устройстве человеческого организма, причинах болезней, лекарственных травах, веществах, инструментах и приемах лечения. Здесь же можно увидеть тханку «Колесо сансары», показывающую круговорот перерождений и путь выхода из него, и «Очищение белого слона»: на ней серый слон, символ сознания, по мере продвижения практикующего становится белым. В экспозицию также вошли скульптуры, маски, костюмы, музыкальные инструменты, амулеты, тексты, тханки и редкие документальные фотографии конца XIX — начала XX века.

Отдельная история связана с собственной коллекцией Пушкинского музея. В 1944 году тогдашний директор ГМИИ, скульптор Сергей Меркуров, обнаружил буддийские бронзовые статуи среди сотен тонн металлолома на заводе в Сухом Логу. Удалось спасти около 230 предметов, которые впоследствии десятилетиями хранились в запасниках музея. Специально к нынешней выставке были отреставрированы более сотни скульптур и десятки живописных произведений.

О том, как читать визуальный язык буддийского искусства, чем отличаются его художественные традиции и какие истории стоят за предметами, впервые собранными в одном пространстве, мы поговорили с куратором выставки, научным сотрудником отдела Древнего Востока ГМИИ им. А.С. Пушкина Елизаветой Ванеян.

Выставка впервые представляет буддийское искусство России в таком масштабе. Какой его образ было важно создать в пространстве Пушкинского музея?

Нам было важно показать, что произведения буддийских регионов России с одной стороны абсолютно вписаны в интернациональный мир буддизма Ваджраяны — например, мы везде увидим образы великого тибетского учителя XIV–XV веков Цонкапы. С другой — на каждой из территорий сформировалась своя самобытная изобразительная традиция, со своими предпочтениями в формах, чертах лиц и цветах (краски часто создаются на основе минеральных и растительных пигментов, имеющих на разных территориях свои уникальные свойства).

Многочисленные божества и неоднозначные персонажи — буддийское искусство наполнено сложной символикой. Как современному зрителю научиться ее читать?

Это очень сложно! Сложно даже тем, кто вырос в этой культуре. Порой, прежде чем поймешь значение и происхождение того или иного элемента, необходимо провести исследование (в искусствоведении оно называется иконологическим). Но есть помощники — например, энциклопедия Роберта Бира «Тибетские буддийские символы», переведенная на русский язык. Мы к выставке сделали сайт-словарь на основе глоссария в нашем издании — его можно использовать прямо по ходу осмотра. Также уже несколько лет мы с молодежной программой «Пушкинский.Ю» делаем сайт «Будни будд», где об основах этого искусства можно узнать в научно-популярном формате, а также закрепить знания через игры.

Около 230 буддийских предметов из собрания ГМИИ были спасены в 1944 году и десятилетиями оставались в запасниках. Что мы сегодня знаем об истории этой коллекции и какие открытия принесла ее подготовка к выставке?

В архивах Пушкинского есть несколько важных документов, относящихся к истории спасения памятников. Благодаря им стало ясно, что экспедиций на металлургический завод было две, то есть, 229 предметов были получены в двух партиях в 1944 и 1945 годах. Отчет выдающегося советского искусствоведа Всеволода Владимировича Павлова, руководившего спасением предметов, позволяет оценить масштаб и сложность задачи, стоявшей перед ним. Он упоминает Монголию, как место происхождения статуй. 

С одной стороны, странно, что предметы поступили на переплавку из другой страны — нам не удалось найти документальных подтверждений такого поступления. С другой стороны, внимательная работа с коллекцией и реставрация памятников, порой преображающая их и открывающая заново, показали, что всё-таки исходя из ее состава, действительно, Монголия кажется наиболее вероятным местом происхождения — много характерных памятников монгольских школ (прекрасные образцы школы Дзанабадзара), а также связанных с историей монгольских территорий (много фрагментов статуй, выполненных в начале 20 века в Польше для независимой Монголии). В любом случае, до поступления на завод, очевидно, что статуи стали жертвами антирелигиозного движения 1930-х годов, развернувшегося и в СССР, и в Монгольской народной республики.

Выставка безусловно стала катализатором изучения и реставрации коллекции, и благодаря ей в будущем возможно появится постоянная экспозиция буддийского искусства Алмазной колесницы.