Назначения в театральной среде напоминают старую шутку про «отдам котика в хорошие руки, а если они и правда хорошие, то и меня забирайте». Отдадим театр в хорошие руки, а если они и правда хорошие, то вот вам в довесок второй коллектив. Константин Богомолов обзавелся Театром Виктюка — ныне Сцена «Мельников». Евгений Герасимов, переименовавший Театр Луны в Театр на Ордынке, получил Театр сатиры, к которому еще раньше присоединили Театр Армена Джигарханяна под названием «Прогресс-сцена» — и скажем честно, прогрессу это не поспособствовало.

Владимир Панков прибавил к Центру драматургии и режиссуры Ленком Марка Захарова. Дмитрий Бикбаев к «Арт-платформе» в Новом Манеже взял Театр на Покровке. Владимир Машков получил к Театру Олега Табакова «Современник», приблизившись к мечте создать на Чистых прудах театральный квартал. Владимир Гергиев возглавляет два крупнейших музыкальных театра страны — Большой и Мариинский, где, помимо всего прочего, еще и по две сцены. Петр Шерешевский стал пусть и не художественным руководителем, но главным режиссером и в Камерном театре Малыщицкого в Санкт-Петербурге, и в МТЮЗе в Москве.

Ирина Апексимова объединила все содружества актеров Таганки под брендом «Театр на Таганке». Теперь к ним добавились Сергей Безруков, который вывел Губернский театр из непонятной локации в Кузьминках в один из топовых театров Москвы, и Ильдар Абдразаков, справившийся, судя по всему, с должностью в Севастопольском театре оперы и балета.

Сосредоточение театральных подмостков в одних и тех же руках наталкивает на мысль как о попытке оптимизировать бюджет, так и о том, что режиссеров, а уж тем более художественных руководителей, которым учредитель в лице Министерства культуры или департамента доверяет, не так много. И от перемены мест слагаемых сумма не меняется.

Разговоры об этом с разной степенью громкости ведутся не первый год — пресловутая скамейка запасных не так велика. Кроме того, о том, кого рассматривают на ту или иную позицию, можно лишь догадываться. И если в индустрии кино существуют питчинги, где продюсеры и режиссеры представляют свои проекты, то концепциями развития театра в открытую никто не делится.

Общественность видит только примерные планы сезона и результат их осуществления. Успех же руководства во многом зависит от энергоемкости, о которой в свое время, правда, в отношении артистов, говорил Олег Табаков. Ему же мы во многом обязаны теми руководителями, которые у нас есть сегодня. Сергей Безруков, Владимир Машков, Ирина Апексимова, Евгений Миронов — его прямые ученики, Константин Богомолов и Евгений Писарев делали свои первые шаги как режиссеры под его крышей. Да и Константина Хабенского в МХТ тоже привел Олег Павлович.

Некогда единый МХАТ раскололся почти 40 лет назад, но, как ни странно, две независимые институции по-прежнему связаны. Так, в «Кабале святош» МХТ есть шутка про артиста настоящего МХАТа. И потому неудивительно, что и назначения в них проходят почти синхронно. В 2021 году Министерство культуры выдвинуло Константина Хабенского в худруки МХТ в Камергерском, а Владимир Кехман пришел во МХАТ на Тверской бульвар. 

Пять лет спустя Константин Юрьевич стал исполняющим обязанности ректора Школы-студии, а в многострадальный МХАТ назначили Сергея Безрукова. Незадолго до этого МХАТ укомплектовали новым директором: в качестве кризисного менеджера выбрали экс-директора Театра кукол имени Сергея Образцова Елену Булукову.

Посмотрим, удастся ли Сергею Безрукову и Елене Булуковой выстроить конструктивный тандем, но оба назначения были восприняты скорее позитивно. Особенно учитывая, что были все предпосылки к тому, что здание на Тверском бульваре превратится в гастрольную площадку: на огромный зал в 1300 мест не один год точили зубы маститые продюсеры различных фестивалей.

Со Школой-студией без скандала не обошлось. Первоначально было объявлено, что исполняющим обязанности ректора Школы-студии МХАТ будет Константин Богомолов. Можно было бы пошутить, что два Константина Юрьевича поделили Камергерский. Но нет. И если откровенное неприятие общественности вплоть до открытых писем министру Богомолов легко пережил — ему не привыкать, — то после встречи с коллективом Школы-студии объявил о добровольном уходе. Ход умный и стратегически выверенный. Потерять пост, видимо, оказалось выгоднее и важнее, чем потерять лицо.

Официально главным упреком был тот факт, что Богомолов не выпускник Школы-студии МХАТ, которая исторически считается единым организмом с самим Художественным театром. Видимо, именно поэтому худруку МХТ Хабенскому простили петербургское происхождение. Он окончил Санкт-Петербургскую государственную академию театрального искусства (ныне Российский государственный институт сценических искусств), где учился на курсе педагога Вениамина Фильштинского. И хотя назначение все равно обросло множеством конспирологических версий и предположений, к чему оно приведет, в целом принято оно было благосклонно.

При этом внимание к Школе-студии будет повышенным, потому что за пять лет Хабенскому удалось ввести МХТ в топ московских театров, где каждая премьера сопровождается небывалым ажиотажем. Получится ли у него повторить успех в Школе-студии — вопрос. И, возможно, одним из главных критериев будет, удастся ли взрастить новое поколение режиссеров, чтобы конкуренция на пост худрука была выше, чем два театра в одни руки.


Если говорить про зрителя, то пока большинство по-прежнему выбирает спектакль не по театру, а скорее по режиссеру или любимым артистам. И назначения зрителя интересуют как новости, а вот версии разного уровня конспирологичности — театральное сообщество.