Выставку «Марк Шагал: радость земного притяжения» анонсировали чуть ли не год назад: весной 2025 года появился тизер без подробностей, и культурное сообщество всполошилось. Одни выражали энтузиазм — еще бы, первая за 40 лет моновыставка художника такой величины. Другие — скепсис. Что нам покажут такого, что мы не видели в том же Пушкинском и Третьяковке, в условиях фактической невозможности международного музейного обмена произведениями искусства?

Предыдущая выставка Шагала в Пушкинском музее проводилась в 1987 году при участии его вдовы Валентины Бродской и была приурочена к 100-летию со дня рождения художника — самого его не стало всего двумя годами ранее. Очередь из желающих попасть в музей выстраивалась накануне с ночи. С тех пор российских экспозиций Шагала подобного масштаба не было, кроме выставки в Третьяковской галерее в 1992 году — не такой большой, зато с отреставрированными панно, созданными мастером в 1920 году для Московского государственного еврейского театра.

Почему вообще Марк Шагал вызывает столько интереса? Потому что это редкий художник, которого невозможно не любить. Его творчество безоговорочно доброе и светлое, хотя и пропитанное накопившейся веками болью. Шагал родился в местечке под Витебском, незатейливую нежность деревенской жизни и бережно хранимые еврейские традиции нес через все свое искусство. На его картинах всегда есть коза или корова с огромными добрыми глазами — то ли библейский парафраз, то ли детское впечатление за соседским забором, ангел со скрипкой, ветохозаветный старец и простой мужик. Его Париж всегда сдобрен маленькой витебской церквушкой. Его мужчины и женщины влюблены друг в друга до самых глубин своих душ — как Шагал любил первую жену Беллу. 

В творчестве Шагала было несколько периодов, связанных в первую очередь с жизнью в разных местах. Из родного города он уехал учиться сначала в Петербург, потом в Париж. Вернулся в Витебск, женился на возлюбленной, преподавал, работал. В 1920-м ненадолго переехал в Москву, в 1922-м уже оказался в Европе, осел в Париже — французское гражданство, правда, получил только в 1937-м. В военные годы эмигрировал в Нью-Йорк, в 1947-м вернулся во Францию, где и остался до конца жизни. Искусствоведы до сих пор спорят, считать ли Марка Шагала русским художником или французским, и сходятся во мнении, что он настоящий гражданин мира, который в сердце оставался верен родному Витебску.

В нынешней экспозиции куратор Евгения Петрова, главный эксперт Русского музея по научной и издательской деятельности, решила сосредоточиться на «русском периоде» Шагала — то есть творчестве с конца 1900-х по 1922 год. Ход понятный: сейчас не достать живопись из французских музеев и коллекций, к тому же это возможность показать художника с непривычной стороны и проследить его становление. Задумка интересная в том числе и как исследовательский проект, но надо понимать — когда заявляется имя Марка Шагала, стоящее в одном ряду с Пикассо, Матиссом, Дали, нужно рассчитывать на очень и очень широкую аудиторию. 

И вот тут возникает противоречие. Зрелищных работ на выставке мало — это хрестоматийные «Над городом» и «Прогулка», а также те самые панно для Еврейского театра — тут даже специально реконструировали его зрительный зал, чтобы показать историческое размещение. Остальное — ранняя графика художника, небольшая по формату живопись «витебской» серии, цикл рисунков о Первой мировой войне и иллюстрации к поэме «Мертвые души», созданные Шагалом уже в 1923–1926 годах. Многие из графических листов показывают впервые, но оценить по достоинству это могут только искушенные ценители. 

На визуальную привлекательность экспозиции должны работать входная группа с фантазийной инсталляцией по мотивам творчества мастера, а также «Комната семьи Шагал» — воссозданный интерьер дома художника в Витебске с подлинной мебелью. Первая в итоге оказывается странным фоном для селфи, вторая — трогательным, но мало понятным без дополнительного объяснения экспонатом. В итоге нарратив выставки как будто зависает между массовым и профессиональным. Из-за желания создателей угодить всем зрителям до конца не доволен никто.  

На волне ностальгии по 2016-му во всех соцсетях можно вспомнить еще и то, что именно с того года и ведет отсчет феномен московских выставок, собирающих анекдотические очереди: тогда в Третьяковской галерее на Крымском валу открылась ретроспектива Валентина Серова. «Очередь на Серова» породила волну мемов, но с тех пор чуть ли не каждый год очередной блокбастер собирает толпу жаждущих приобщиться к прекрасному — притом нередко просто для галочки и ради фото в соцсетях. То, что в 2026-м им станет «Радость земного притяжения», было понятно сразу. Пушкинский музей даже выложил на сайт памятку, как попасть на выставку — помимо онлайн-продаж, во избежание спекуляций, билеты реализуются в кассах, но сотрудники предупреждают: «Пожалуйста, рассчитывайте свои силы и время, ожидание в очереди может быть долгим». На осмотр экспозиции отводят «не более двух часов» — впрочем, едва ли вас отследят и выгонят из музея по истечении этого времени.

Если вы сомневаетесь, стоит ли стоять в очереди перед Пушкинским в эти морозные дни, или ловить на сайте билеты, разлетающиеся как горячие пирожки, то подумайте, что хотите получить от выставки. Красивое и наполняющее искусство? Лучше сходите в соседний корпус на постоянную экспозицию Галереи искусства стран Европы и Америки XIX–XX веков посмотреть на импрессионистов — тут, кстати, в зале 23 тоже есть пара симпатичных работ Шагала. Понимание творческого становления великого художника? Постарайтесь поймать билет на утренний сеанс и морально готовьтесь пробиваться к экспонатам. Закрыть гештальт «все побывали, и мне тоже надо»? А вы уверены, что надо?